С «Чёрной курицы» часто начинают разговор о русской литературе для детей: хотя тексты для детского чтения создавались и раньше, у произведения Погорельского есть много отличительных особенностей — не в последнюю очередь внятная ребёнку стилистика, она сочетает уважительный, напоминающий о сентиментализме разговор с читателем, готический колорит и традиционные фольклорные мотивы, например двоемирия и волшебного помощника. Разумеется, в «Чёрной курице» есть мораль — необходимость честности, совестливости и самостоятельного труда: мальчик Алёша просит у короля способности по волшебству знать любой заданный урок, и ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но гораздо важнее, что фантастический мир подземных жителей открыт Алёше благодаря его природному добросердечию. Кстати, у сказки был конкретный адресат — племянник автора, будущий поэт и прозаик Алексей Константинович Толстой.

Первое обращение Пушкина к сказочным сюжетам — поэма «Руслан и Людмила», задуманная ещё в Лицее. В 1820-е он задумывает поэму о Бове-королевиче, пишет короткую сказочную балладу «Жених» — но настоящая пушкинская сказка рождается в первую Болдинскую осень, в 1830 году: это «Сказка о попе и работнике его Балде», написанная народным раёшным стихом. Пушкин и дальше будет экспериментировать в своих сказках с ритмами и жанрами: так, стих «Сказки о рыбаке и рыбке» близок к былинному. У всех пушкинских сказок есть источники в фольклоре и литературе — для «Сказки о золотом петушке» Пушкин использовал даже рассказ американского классика Вашингтона Ирвинга. Тексты, на которых росли поколения детей, современники Пушкина не оценили, считая их недостойными поэта. Слава к ним пришла лишь во второй половине XIX столетия — благодаря педагогам, композиторам, художникам, но и, может быть, благодаря тому, что читатели наконец доросли до пушкинских сказок. С тех пор князь Гвидон, хитрый Балда, золотая рыбка, царь Дадон, Спящая царевна — неизменные и любимые спутники детства, но и источник множества загадок для литературоведов. 

Самая известная из поэтических сказок Жуковского носит длинное название «Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери». Созданная в 1831 году, когда Жуковский проводил время с Пушкиным и Гоголем, она написана гекзаметром — которым к тому времени он уже пробовал переводить «Энеиду». Сказка Жуковского обрабатывает известный фольклорный сюжет о правителе, обещающем водяному (или чёрту, или волшебнику, или — в данном случае — Кощею) в обмен на освобождение отдать то, чего он не знает у себя дома, — оказывается, что это его новорождённый сын. Остаток сказки посвящён истории царевича, который выбирается из заколдованного царства с помощью прекрасной Кощеевой дочери. Сказка Жуковского сегодня далеко не так известна, как её вольная экранизация — фильм Александра Роу «Варвара-краса — длинная коса». 

Племянница и подруга детства Василия Жуковского, известная переводчица, работавшая с книгами Вальтера Скотта, Шарля Перро, а в конце жизни и Чарльза Диккенса, Анна Зонтаг обратилась к сочинению прозы для детей в начале 1830-х. Повести и сказки Зонтаг, как правило, назидательны, но отличаются суровой фантазией, напоминающей о неприукрашенных братьях Гримм или Андерсене. Так, в «Девице Березнице» действует дух берёзы, который превращается в прекрасную девушку и становится крёстной матерью дочки угольщика: крестнице Березница может подарить берёзовую ложку, которая сама учит девочку готовить, а может и розгу, которая сама сечёт за непослушание. Короткая бытовая повесть «Олинька и бабушка её Назарьевна» — рассказ о кроткой и прилежной девочке, чьё трудолюбие помогает ей не только оплатить долги своей приёмной бабушки, но и получить для неё в подарок желанное мягкое кресло. Эта повесть до слёз растрогала Жуковского — но уже для Пушкина нравоучительность Зонтаг была объектом насмешек в его пародийной «Детской книжке».

В 1834 году, вдохновившись сказками Пушкина, 19-летний студент из Тобольской губернии Пётр Ершов написал «Конька-Горбунка»: в этой большой литературной сказке соединились мотивы множества сказок народных, а традиционные герои действуют наряду с персонажами, обличающими яркую авторскую фантазию. Написанный восхитительно сочным языком — и позаимствованным у Пушкина четырёхстопным хореем — «Конёк-Горбунок» привёл в восторг самого Пушкина и быстро «ушёл в народ», несмотря на краткий период цензурного запрета. Ершов несколько раз перерабатывал сказку; канонической считается последняя, третья редакция. История об Иване-дураке, который оказался вовсе не дураком, о Царь-девице, отвергшей смешного и вздорного старого царя, и, конечно, о неказистом, но практически всемогущем говорящем Коньке, выручающем своего хозяина в любой передряге, выдержала сотни изданий и остаётся одной из самых любимых русских сказок. 

Самая известная сказка Одоевского — написанный в 1834 году «Городок в табакерке». Ещё Белинский отмечал её связь с фантазиями Гофмана. Герой сказки, мальчик Миша, слушает объяснения своего отца о том, как устроена музыкальная табакерка, и во сне попадает в эту табакерку, где находит целый город, населённый мальчиками-колокольчиками и их злыми дядьками-молоточками; за ними присматривает надзиратель-валик, а во главе всего этого общества — царевна-пружинка. Музыкальный социум кажется разумно устроенным, служащим гармонии, но держится он на насилии и слишком строгом соблюдении правил. «Городок» вошёл в сборник «Сказки дедушки Иринея» (имя опять-таки взято из Гофмана) — в нём есть вещи самых разных жанров. Среди них — «Мороз Иванович», обработка традиционного сюжета «Морозко», где две девочки, Рукодельница и Ленивица, получают соответствующие награды и наказания; притча «О четырёх глухих», герои которой не слышат друг друга — но, по мысли Одоевского, такое сплошь и рядом происходит и с людьми дара слуха не лишёнными; «Бедный Гнедко» — трогательная история о замученной лошади; наконец, «Червячок» — история превращения личинки в прекрасную бабочку, где натуралистический очерк превращается в аллегорию жизни, смерти и воскресения. 

Своё переложение популярнейшей волшебной сказки Жуковский выполнил белым пятистопным ямбом — размером исторических хроник. К сюжету об Иване-царевиче, который ловит Жар-птицу, добывает прекрасную царевну Елену, погибает от рук коварных братьев, но воскресает от мёртвой и живой воды, Жуковский добавил несколько персонажей и предметов из других сказок: Кощея Бессмертного, Бабу-ягу, скатерть-самобранку, шапку-невидимку и так далее. Получилась подробная, тягучая, энциклопедическая вещь — и всё же увлекательная, и благодаря очарованию первоисточника, и благодаря искренней любви к нему великого поэта.

Александра Коваленская начала писать сказки для своих домашних, но затем по их же совету выпустила сборник «Семь новых сказок», который снискал большую популярность и переиздавался несколько раз. Это очень сентиментальные, даже умильные сказки о мире природы: маленькая девочка видит сон о серебряной росе, которая украшает царство звёздочек; старый дуб утешает гибнущую от холода фиалку; соловьи пишут воспоминания о своей жизни на листьях деревьев. Впрочем, выделяется здесь сказка «Мухомор» — о переполохе, который вызвало среди насекомых появление этого гриба из-под земли: перепуганная обывательская болтовня букашек делает эту сказку не сентиментальной, а скорее сатирической — в чём-то даже предвещающей «Тараканище» Чуковского. Коваленская выпустила ещё несколько книг для детей, но «Семь новых сказок» остались главным её наследием.

«Азбука» — плод долгих размышлений Толстого о педагогике, о том, как нужно руководить обучением грамоте; по мнению писателя, его пособием могли пользоваться любые дети — «от царских до мужицких». «Азбука» — разнообразная по составу книга: она открывается алфавитом, есть в ней и пословицы, и притчи, и цитаты из душеполезных произведений, и исторические легенды («Как гуси Рим спасли», «Поликрат Самосский»), и тексты по естествознанию («Отчего потеют окна и бывает роса?»). Нас же интересуют сказки и басни, которые Толстой сюда включил, — авторские и переложенные народные. Толстой излагает сюжеты максимально простым, даже сухим языком. Иногда сюжет предельно схематичен — вот, например, «Лев, медведь и лисица»: «Лев и медведь добыли мяса и стали за него драться. Медведь не хотел уступить, и лев не уступал. Они так долго бились, что ослабели оба и легли. Лиса увидала промеж них мясо, подхватила его и убежала». Делать выводы, извлекать мораль предоставляется ученику и учителю в личном обсуждении. Среди текстов «Азбуки», которые мы и сегодня знаем с детства, — «Три медведя», «Филипок», «Лев и собачка». И, конечно, — «Косточка»: жестокий, если вдуматься, рассказ о мальчике, который без спросу съел сливу. Текст книги, который мы читаем сейчас, — «Новая азбука», переработанная Толстым через два года после первого варианта, который критики и педагоги приняли в штыки. 

В начале 1870-х биолог Николай Вагнер прочитал сказки Ханса Кристиана Андерсена и остался ими недоволен. Он решил попробовать свои силы, убеждённый, что может сочинять не хуже датского сказочника. Результатом стали «Сказки Кота-Мурлыки», выдержавшие несколько переизданий; Вагнер несколько раз перерабатывал и дополнял их. Сказки Кота-Мурлыки могут расти из условно «западноевропейского» материала («Пимперлэ», слегка напоминающая андерсеновского «Оле-Лукойе») — или из «русского» («Два Ивана»), иметь благополучный конец («Чудный мальчик») — или очень грустный («Руф и Руфина», «Дядя Бодряй», «Мила и Нолли»). Одна из сказок, так и называющаяся — «Сказка», специально оборвана на самом драматическом месте, и слушающий ребёнок вскрикивает: «Что же, бабушка, ты остановилась? Что же дальше было?..» Бабушка отвечает: «Что же я тебе буду рассказывать?.. Дальше всё то же было... Тебе жаль Елизара Альманзарыча, жаль Альмару-душу, жаль всё доброе, хорошее, — и не жаль всё злое, дурное, не жаль Ашура-Тура Аксайского... Ну, значит, сказка и достигла цели! На это она годна». Сочетание богатых, сладкозвучных описаний и сюжетного трагизма создаёт атмосферу, которую на всю жизнь запомнили читатели «Сказок Кота-Мурлыки». В одной из них, кстати, действует принц Гайдар; существует версия, что Аркадий Гайдар позаимствовал свой псевдоним именно у этого героя.

Последняя вещь Гаршина, писателя почти всегда трагического, — самое весёлое, что вышло из-под его пера. Это единственное его произведение, написанное именно для детей: оно было опубликовано в популярном детском журнале «Родник». Лягушка покидает родное болото и отправляется на юг с утками — из чистого любопытства. Во время путешествия утки несут в клювах прутик, который умная лягушка сжимает челюстями — увы, подводит её тщеславие, и конец путешествия заставляет вспомнить «Ворону и лисицу» Крылова. Впрочем, лягушка-путешественница и тут не теряет оптимизма. 

Интересные и значительные романы Мамина-Сибиряка сегодня читают редко, а вот его вещи для детей — в первую очередь «Серую шейку» и сборник «Алёнушкины сказки» — помнят и любят до сих пор. Сборник посвящён маленькой дочери писателя («Спи, Алёнушка, спи, красавица, а папа будет рассказывать сказки»); мало в русской детской литературе вещей столь же чистых и весёлых. Главные герои большинства «Алёнушкиных сказок» — животные: расхрабрившийся заяц, случайно испугавший волка и действительно приобретший репутацию храбреца; комар, сумевший прогнать с болота медведя; очень-очень умный индюк; муха, сумевшая перезимовать в доме и убедившаяся: «Лето делаем мы, мухи». Становится героиней и сама Алёнушка: сказка о ней — уже фактически описание волшебного детского сна. Грустный финал тут только у одной сказки — про улетевшую канарейку, которая так и не смогла жить в дикой природе.