Написанный для «Азбуки», этот рассказ и сегодня изучается в школе. Толстой берёт название пушкинской поэмы и деромантизирует её сюжет: его пленник — не байронический герой, а простой русский солдат, спасает его не прекрасная девушка-черкешенка, а тринадцатилетняя девочка. При этом сюжет основан на собственном приключении Толстого: во время службы на Кавказе он чуть не попал в плен и, видимо, фантазировал, что случилось бы с ним, не избеги он беды. Главный герой рассказа солдат Жилин — человек выносливый, изобретательный и благородный, пытающийся спасти и своего товарища по несчастью Костылина; его счастливый побег показан драматично — но без всяких риторических украшательств. Толстой, гордившийся безыскусным языком «Кавказского пленника», считал его и образцом своего нового письма «для взрослых». — Л. О. 

«Анна» — роман взросления, самая успешная книга Анненской. Героиня — девочка, которую воспитывает бабушка в деревне: отец отказался жить с дочерью, и маленькая барышня живёт почти так же, как деревенские дети, — лазает по деревьям и заборам, играет в игры вроде «стада». Попав в Петербург, в семью своего дяди, девочка испытывает «культурный шок»: её считают дурно воспитанной деревенщиной. За несколько лет она перевоспитывается, достигает успехов в науках — и, вернувшись однажды к бабушке на лето, обнаруживает высокомерие (например, не понимает, что такого страшного в том, что у соседского мужика околели две коровы — кормилицы всей семьи). Вскоре отец Анны заболевает, она возвращается в Петербург — и узнаёт, что практически разорена. Только невзгоды заставляют её наконец понять, кто любит её по-настоящему и где она может найти приют и призвание. «Анна» — талантливое приближение к «социальному роману для детей», написанное, возможно, под влиянием Диккенса — но и философии народников, к которой Анненская была близка: её муж, брат знаменитого поэта, был одним из идеологов народничества. — Л. О. 

Наряду с «Деревней» и «Антоном-Горемыкой» эта поздняя повесть Григоровича — одна из самых известных его вещей, читаемая до сих пор. Постоянная тема Григоровича — жизнь обездоленных. Этот бытовой мотив он здесь вводит в «сказочный» антураж: заглавный герой, восьмилетний акробат Петя, — артист петербургского цирка, но радость, которую он дарит нарядным и богатым зрителям, контрастирует с его бедной и тяжёлой жизнью нелюбимого сироты, эксплуатируемого воспитателем. Повесть заканчивается трагически, — может быть, в финале перед нами самая травматическая сцена классической русской детской литературы. — Л. О. 

«Я убеждён, что на созерцании одних картин счастья, радости и довольства не может развиться чувство нежного сострадания к тому, что ниже, слабее, бледнее и вообще несчастнее нас. <…> Поэтому, изображая светлые стороны жизни, я никогда не упускал из вида и тёмных сторон её», — пишет Павел Засодимский в предисловии к своему сборнику. Писатель-реалист, он всегда писал об обездоленных; «Задушевные рассказы» призваны пробудить в детях не «праздную сентиментальность», а деятельное сочувствие. При этом рассказы достаточно просты, контрастны — особенно те, которые можно отнести к жанру святочных. Богатая семья, празднующая Новый год, сопоставляется с бедной семьёй; небогатый, но всё же имеющий тёплый кров рабочий — с замерзающим насмерть нищим… Одна ель срублена на Рождество и умирает после праздника, ветвями другой украшают могилу бедняка… Голодная девочка съедает кусок хлеба, принесённый к статуе Христа, и в благодарность шьёт статуе простое одеяние… Всё это было бы слишком схематично, если бы не присущий Засодимскому дар яркого описания. В лучших — и самых жестоких — текстах сборника он не выпячивает мораль, но воздействует на воображение читателей: таков рассказ «Перед печкой», героям которого, нищим и голодным брату и сестре, не суждено дождаться ничего хорошего. — Л. О. 

В 1885 году Короленко опубликовал одну из самых известных своих вещей — повесть «В дурном обществе», историю о детях богатого отца, подружившихся с нищей девочкой. Почувствовав педагогический потенциал рассказа, писатель переработал его специально для детского чтения — так появились «Дети подземелья», обретшие ещё большую популярность. Основанный на реальных впечатлениях детства писателя в украинском Ровно рассказ написан от лица мальчика, который потерял мать, лишился отцовской заботы, прибился к компании уличных сорванцов и познакомился с бездомными детьми, живущими в разрушенной часовне. Эта новая дружба изменит всю жизнь мальчика и его сестры — и в конце концов вернёт им отцовское внимание. Короленко пишет о переживаниях ребёнка без малейшей слащавости: перед нами работа писателя-психолога. — Л. О. 

В середине XIX века Евгения Тур — она же Елизавета Салиас-де-Турнемир — была знаменитой писательницей, автором «взрослых» романов и повестей. В 1860-е, оказавшись в эмиграции, она начала писать книги для детей и юношества — и после возвращения в Россию успех повторился уже с этими произведениями. «Сергей Бор-Раменский» — одна из самых популярных её книг для подростков, многословный роман с огромной системой персонажей. В центре повествования — отношения между двумя соседскими семьями, дворянской и купеческой, Бор-Раменскими и Ракитиными; главный герой — Сергей, наследник прославленного рода: ему приходится наследовать скоропостижно умершему отцу, благородному и доброму адмиралу, чьи финансовые дела пришли в упадок. Начав роман почти идиллически, писательница проводит героев через череду трагедий, которые высвечивают и достоинства, и пороки детей Бор-Раменских, и даже что-то вроде классового конфликта. Перед нами реализм для юношества, сознательно ориентирующийся на высокие образцы: например, надменную и эгоистичную девушку зовут Вера, а беспутного молодого человека — Анатоль, как в «Войне и мире». Одна из сестёр Бор-Раменских открыто противопоставляет себя героиням популярной и непритязательной детской литературы: «Над пяльцами корпеть и изображать из себя послушную и прилежную Катеньку или Машеньку из пошлой детской книжки, мне противно». — Л. О. 

Лев Толстой задумывал после «Детства», «Отрочества» и «Юности» написать четвёртую повесть — «Молодость», но охладел к этому замыслу. А Николай Гарин-Михайловский всё же создал тетралогию о взрослении героя — «Детство Тёмы», «Гимназисты», «Студенты» и «Инженеры». Первый роман из этой четвёрки так и остался самым популярным — во многом благодаря школьной программе, куда часто включают сцены из него (в том числе жуткую сцену спасения собаки Жучки из колодца). С Тёмой Карташевым мы знакомимся, когда ему восемь лет, — и сразу переживаем с ним драматичную сцену: мальчик нечаянно губит любимый цветок своего отца и в страхе ожидает наказания; дальше следует целый день происшествий, приключений и ссор, следует и ужасная сцена расплаты. Тёма — мальчик впечатлительный и, что называется, бедовый, часто попадающий в неприятности (например, его выгоняют из гимназии в первый же день учёбы), но умеющий вынести из них урок. В его приключениях много опасного и в то же время типичного для мира ребёнка из «хорошей семьи» XIX века — взять хотя бы план удрать вместе с товарищами по гимназии в Америку. Гарин-Михайловский продолжает толстовскую линию изучения психологии ребёнка, — пожалуй, удачнее всех в XIX веке; интересно, что тетралогию ценил такой суровый мастер, как Шаламов. Кроме прочего, «Детство Тёмы» — внятно выраженный протест против жестоких методов воспитания, особенно телесных наказаний. — Л. О. 

Лукашевич была самой популярной и печатаемой детской писательницей своего времени, её тиражи были сравнимы разве что с Лидией Чарской и доходили до полутора миллионов. Свои тексты она адресовала прежде всего сельским детям, описывая близкий им мир и выбирая простую, рассудительную интонацию. В типичном её рассказе — «Птичнице Агафье» — речь идёт о жизни крестьянки, которая с детства полюбила птиц, ухаживая за ними на птичьем дворе в богатом имении. Новый управляющий отказывает Агафье в птичьем корме, птицы начинают гибнуть, и, чтобы их спасти, Агафья тратит единственные, «гробовые» деньги. Однако хозяева обвиняют её в плохой работе и меняют на равнодушную наёмную птичницу. Только когда становится ясно, что без неё хозяйство окончательно приходит в упадок, её возвращают на птичий двор. Рассказ Лукашевич — не о справедливости, а об утешении, и в нём есть что-то религиозно-житийное: ведь речь идёт о смирении, добродетели, любви ко всему живому, жертве, надежде, молитве. После революции эта модель детской литературы оказалась несовместима с новой культурной политикой: в 1921-м Наркомпрос признал произведения Лукашевич «не соответствующими духу времени», и они начали исчезать из библиотек. Владимир Маяковский в автобиографии «Я сам» отзывался о Лукашевич с пренебрежением: «Первая книга. Какая-то «Птичница Агафья». Если б мне в то время попалось несколько таких книг — бросил бы читать совсем». — О. В.

Среди специфических черт детских рассказов Куприна — запоминающиеся диалоги, потенциально трагические ситуации, сентиментальность и абсолютная вера в то, что настоящее чудо — это доброта, которую мы проявляем друг к другу. Чудесный доктор не обладает какими-либо волшебными свойствами, его чудесность — в способности сопереживать чужому горю. Чтобы подчеркнуть редкость этого качества, Куприн вводит в компактный текст сразу трёх эпизодических героев, у которых беды семьи Мерцаловых вызывают разве что раздражение. Чтобы показать его значимость — создаёт рамочную композицию. Описывая события как «действительно произошедшие лет тридцать назад», Куприн возводит визит доктора в нищую семью в ранг семейного предания (о чём сам и сообщает читателю), в котором, несмотря на реалистичность событий, ощущается привкус волшебства. — А. Ф. 

Чрезвычайно плодовитый автор, брат знаменитого режиссёра, Василий Немирович-Данченко многие свои произведения для взрослых перерабатывал для юношества. Так произошло и с очень популярным «Поднебесным аулом» — в первом, «взрослом» варианте эта повесть называлась «Дела давно минувших дней». Немирович-Данченко одним из первых в русской литературе смог посмотреть на Кавказскую войну глазами горца. В одно время с его повестью Лев Толстой, знавший и хваливший рассказы Немировича-Данченко, работает над «Хаджи-Муратом», где проделана та же оптическая операция. Не осуждая напрямую завоевателей, чьим действиям отдана большая часть текста, Немирович-Данченко всё же заставляет читателя испытывать сострадание к тем, кого завоёвывают, отдаёт должное их храбрости и стремлению к свободе: когда русский офицер говорит, что султан «подарил России» черкесские земли, его собеседник, князь Кай-Булат, усмехается, показывает на коршуна в небе и произносит: «Я тебе, князь, дарю его». Хорошо знающий материал (отец Немировича-Данченко был майором-«кавказцем», и будущий писатель провёл детство вблизи театра военных действий), он не скупится на яркие описания и характерные диалоги — и многое показывает через взгляд ребёнка, сына коменданта крепости: мальчик, наивно мечтавший о ратных подвигах, принуждён увидеть настоящую войну. Впрочем, писатель подчёркивает, что всё описываемое — «старая кавказская быль» (а сейчас, как подразумевается, нравы смягчились). — Л. О. 

Слон, благодаря своему размеру, соблазнительной рифме со словом «сон» и обширному опыту тесного общения с родом человеческим, весьма значимая и многозначная фигура в русской литературе. В ситуации общения с больной девочкой он воплощает мечту, витальность и кротость большой силы перед лицом маленькой нежности. Шестилетняя девочка серьёзно больна — неизвестно чем. Доктора вылечить её не могут, но советуют родителям исполнять все её капризы и желания в надежде, что это вернёт ей желание жить. Только вот девочка ничего не хочет — разве что слона. Куприн предлагает нам оптику ребёнка, противопоставляя её бесконечно скучному взрослому взгляду. Так мама предлагает дочке поиграть в кукол, которые «будут пить чай и разговаривать о погоде и о здоровье своих детей», то есть заниматься вполне взрослыми и вполне унылыми вещами. Но для того, чтобы излечить малышку от равнодушия, взрослым придётся самим стать немножко детьми. — А. Ф. 

«Вешний цвет» — один из самых известных сборников рассказов Валентины Дмитриевой, которая писала не только для детей, но и для взрослых. Её путь в литературу был необычным: она родилась в семье крепостного крестьянина, самостоятельно выучилась грамоте и в 14 лет была принята сразу в четвёртый класс Тамбовской женской гимназии, затем работала учительницей, сблизилась с народниками и даже была арестована за хранение нелегальной литературы. Позднее она окончила Высшие женские медицинские курсы в Петербурге. Во время эпидемий холеры и дифтерии, рискуя жизнью, она работала эпидемиологическим врачом в уездных городах и деревнях. Педагогические и врачебные наблюдения легли в основу её произведений, а социальный пафос сделал их востребованными и после краха царизма: так, удостоенный Фрёбелевской премии рассказ «Малыш и Жучка» неоднократно переиздавался в Советском Союзе. Сборник «Вешний цвет» вписывается в линию реалистической педагогической прозы начала XX века. Это социально-психологическая проза о школе и взрослении — с правдоподобным описанием учителей и учеников, точным воспроизведением школьной речи и поведения, вниманием к внутренним переживаниям ребёнка, прежде всего к опыту стыда и раскаяния. В центральном рассказе сборника — «Горошине» — противопоставлены репрессивная и гуманистическая модель школы и дана довольно радикальная для того времени мысль: вина и раскаяние сильнее наказания. Сегодня рассказы Дмитриевой можно читать не только ради подробностей школьной повседневности накануне революции, но и как пример гуманистической прозы, которая ставит вопросы о границах власти и ответственности, о доверии между учеником и учителем. — О. В.

Знаково в этой книге уже посвящение: «Моему сыну Никите Алексеевичу Толстому с глубоким уважением посвящаю». Глубокое уважение к ребёнку — из тех заветов классической прозы, которые неоклассическая охотно переняла: «Детство Никиты» Толстой явственно моделирует по образцу «Детства» своего великого однофамильца, даже начинаются обе повести одинаково (с пробуждения героя и прихода учителя). Никита из толстовской повести — единственный сын помещика, его игры — общие с деревенскими мальчиками. Толстой показывает только один год из его жизни: Никита переживает потрясение, когда с отцом происходит несчастный случай (разрешившийся в конце концов благополучно), и первую влюблённость, много возится с животными (одна из глав, история скворца Желтухина, не раз издавалась отдельно) и много фантазирует — в снах и мечтах Никиты чувствуется толстовская «символистская закваска». Это одна из самых светлых русских книг о детстве — и, может быть, лучшая проза Алексея Толстого. — Л. О.