Литературный дебют известной журналистки, в будущем автора знаменитых художественно-документальных записей суда над Иосифом Бродским. Действие повести происходит сразу после войны, в 1946–1947 годах, в одной из московских школ. Вначале молодая учительница Марина Николаевна ведёт уроки по всем предметам в четвёртом классе, на следующий год — русский язык и литературу в пятом. Стилизованная под документальную, но при этом не совсем автобиографическая повесть складывается из наблюдений учительницы за характерами одиннадцати-двенадцатилетних мальчишек, по-своему задетых войной, растущих чаще всего в неполных семьях в коммунальных квартирах. Жизнь складывается из повседневных мелочей: у одного мальчика нет шапки, у другого тетрадок, третий попадает в больницу, четвёртый вынужден заменять мать младшим братьям. Удивительным образом в этой повести, написанной в мрачное послевоенное сталинское восьмилетие, почти нет идеологических примет — зато постоянно чувствуется память о недавней большой войне, которая объединяет всех героев. Например, когда в гости к детям приходит бывшая учительница Зои Космодемьянской, из этой встречи получается не протокольный, а живой разговор о её погибших учениках — и о погибшем на войне сыне. Дети читают Гаршина и Горького, учатся не просто писать без ошибок, но и задумываться над смыслом слов, исследуют границы допустимого поведения — учительница вдумчиво и серьёзно наблюдает за их ростом. В сущности, перед нами история о том, что в любой системе тоталитарного воспитания остаётся пространство для осмысленного роста и личной учительской ответственности. — М. Г.

В 1949 году Министерство просвещения РСФСР и отдел школ ЦК ВКП(б) обратились к писателям с просьбой: в жанре школьной повести описать случаи, когда плохо учащийся школьник исправил свою успеваемость. В этом жанре в те годы создавалось множество книг. Все они должны были учить хорошему и порицать плохое, быть познавательными, назидательными и в доступной детям форме внедрять в сознание коммунистическую идеологию. Почти все они уже давно и справедливо забыты — за редкими исключениями. Повесть Николая Носова «Витя Малеев в школе и дома» (1951) интересна и сейчас, хотя написана под заказ и отвечает всем перечисленным выше требованиям. Ценят её за другое. Отличное понимание психологии «отстающих», забавные истории из школьной жизни, яркие описания того, чем с увлечением занимаются ребята, которым уроки скучны, зато интересно играть в футбол, кататься на коньках, дрессировать дворняжку… 

При этом Носов прекрасно объясняет, почему у Вити не получается задача и как её можно решить. Прежде чем стать детским писателем, Носов создавал научные и учебные киноленты, в 1943-м был награждён орденом Красной Звезды за фильмы, знакомившие танкистов с устройством бронированных машин. От того, как будут усвоены такие знания, зависели жизни людей и исход сражений. А в мирное время талант просто объяснять сложные вещи Носов перенёс в школьную повесть. — О. С. 

Сборник состоит из 22 рассказов, написанных в 1940–50-е. Среди них «Затейники» — текст, с которого началась история детского писателя Носова. «Живую шляпу», «Заплатку», «Телефон», «Мишкину кашу» и самих «Фантазёров» хорошо помнят и многие взрослые, но есть в сборнике и не такие известные, но не менее забавные тексты — например «Метро» и «Автомобиль». Мишка, Шурик, Стасик, Костя и другие дети (в основном мальчики), неизменно активные и любознательные, устраивают каток, огородничают, делают уроки, придумывают игры и безобразничают. Главное достоинство сборника — лёгкий юмор без лишней назидательности. Для разрешения конфликтов далеко не всегда нужны взрослые — детям и без взрослых есть чем себя занять. Носов предоставляет своим героям самостоятельно рассказывать свои истории и делать выводы — или не делать, если не хочется. Детские голоса в «Фантазёрах» звучат убедительно благодаря тому, что Носов не идеализирует детей, не преуменьшает их способностей и не лишает ярких характеров. В 1976-м, в год смерти писателя, вышло расширенное издание сборника: эту книгу было решено дарить детям при вступлении в пионеры, так что в часть тиража был вклеен форзац с напутствием от ЦК ВЛКСМ, отпечатанным красным шрифтом. Его пафос выгодно оттеняет слог рассказов Носова. — А. Ф.

Как известно, прототипом Дениски Кораблёва стал сын писателя Денис Драгунский. Может быть, поэтому мир детства в этих рассказах не изолирован от взрослого мира, как это часто бывает в текстах, написанных от лица дошколят и младших школьников. Вернее, в этом цикле рассказов взрослые — почти всегда те же дети. Они тоже проказничают, делают глупости, капризничают, скандалят и как могут стараются исправиться. Важные события (например, полёт Германа Титова на корабле «Восток-2») вызывают у больших и маленьких людей одинаковые чувства, а вот на мелочи они смотрят по-разному. Так, родителям не дано понять, что высушенное гусиное горло — лучший подарок, который Дениска мог бы сделать своему другу Мишке на день рождения. Дениска в принципе часто оказывается прозорливее и остроумнее взрослых, что никак не мешает ему попадать в дурацкие ситуации. Есть у главного героя цикла и ещё одна черта, превращающая его в замечательного рассказчика. Дениска чуток к красоте и умеет передавать это трепетное чувство другим. «...Хорошо так лежать, и молчать, и загорать, раскинув руки, и смотреть из-под локтя, как недалеко от станции, чуть-чуть повыше по течению, рабочие-каменщики чинят набережную и бьют по розовому камню молотками, и звук долетает до тебя немножко позже удара, такой тонкий и нежный, как будто кто-то играет стеклянными молоточками на серебряном ксилофоне». — А. Ф.

«Как папа был маленьким» — первая детская книга юмориста Александра Раскина. Когда его дочь Саша болела, она просила отца рассказывать ей истории о его детстве — прежде всего смешные. Из этой традиции и родилась книга. Первой стала история о новом мяче, который маленький папа из хвастовства бросил под автомобиль — и мяч лопнул. Сашу поразило открытие, лежащее в основе всей книги: папа тоже когда-то был маленьким, делал глупости и боялся наказания. Само словосочетание «маленький папа» — забавный парадокс. Папа в представлении ребёнка — взрослый по определению, но в этих рассказах он становится мальчиком: жадным, обидчивым, хвастливым, трусливым, а иногда добрым и отважным. Почти в каждом рассказе есть мораль, часто сформулированная совершенно прямо: нельзя хвастаться, жадничать, презирать труд, обижаться на всех подряд или доказывать силу дракой. Однако нравоучение смягчается тем, что первым объектом насмешки становится сам рассказчик. Ребёнку предлагают не безупречного героя, а самоироничного человека, научившегося понимать собственные ошибки. Книга сохраняет множество примет послевоенного времени: маленький Павловский Посад, зелёную тележку мороженщика, ночного сторожа с колотушкой, перьевые ручки и кляксы. Вместе с тем эта книга — и приглашение к разговору, ведь о собственном детстве может рассказать каждый родитель.

В книге Раскина есть и главы о школе, а в 1963 году вышло продолжение — «Как папа учился в школе», посвящённое именно школьным приключениям маленького папы. Ещё одно продолжение, «Новые рассказы о маленьком папе», было опубликовано в 1965 году. А в 1979 году режиссёр Дмитрий Крупко снял по мотивам книги фильм «Приключения маленького папы»: в нём девочка воображает взрослого отца своим ровесником и мысленно оказывается рядом с ним в его детстве. — О. В. 

Первая журнальная публикация повести содержала подзаголовок «Восемь вполне ВЕРОЯТНЫХ и двадцать восемь совершенно НЕВЕРОЯТНЫХ событий из жизни Юрия Баранкина». Разделение повести не на главы, а на события отлично передаёт её динамичный характер. Баранкин и Малинин, устав от человеческой жизни и пробуя себя в роли воробьёв, бабочек и муравьёв, влипают в передряги буквально ежеминутно. Им грозят и наглые птицы, и неблагодарные кошки, и голод, и вечный сон, и даже дети с сачками. В конце концов, когда мечта о беззаботной жизни без уроков и обязательств развеивается как дым, настрадавшиеся Баранкин и Малинин совершают ещё одно превращение, последнее в повести. Они (по крайней мере на какое-то время) становятся образцовыми школьниками. Подталкивает их к этому, судя по всему, осознание, что птицам и насекомым живётся всё-таки хуже, чем людям. После уроков по свиванию гнёзд и муравьиных войн геометрия и русский язык начинают вызывать у ребят некоторый энтузиазм. Медведев высмеивает, конечно, безответственность своих незадачливых героев, в качестве главной идеи здесь выступает пафос труда. Тем не менее замученные коллективом мальчишки, которых за двойку по геометрии не ругает разве что кошка Муся, сегодня вызывают скорее сочувствие. — А. Ф.

Герой повести Владимира Железникова Борис Збандуто — человек противоречивый: он не вполне надёжный, склонный к самооправданиям рассказчик, но в конечном счёте — надёжный человек. Боря хвастлив, беспечен, самолюбив, склонен к вранью и сопротивляется любому воспитанию — даже отказывается совершать хорошие поступки, чтобы никто не подумал, будто на него повлияли. Но однажды его неожиданно назначают вожатым первого «А» — и с этого начинается его постепенное перевоплощение.

Повесть написана от первого лица, и её юмор возникает из расхождения между поступками Бори и их объяснениями. Он уверяет, что его постоянно «подводит жалость», словно отзывчивость — досадный недостаток. Однако именно она заставляет его застёгивать Толе брюки, вести Гогу к зубному врачу и зашивать разорванное платье. Торжественного исправления героя не происходит: несмотря на все добрые поступки, Боря по-прежнему хвастается и кривляется, но постепенно обнаруживает, что уже не может бросить людей, которые ему доверяют. Особенно интересно меняется значение слова «чудак». Стрельцова-старшая называет Борю чудаком почти в значении «дурак», сам же он с гордостью причисляет себя к «отряду чудаков». В финале Боря мысленно называет доброжелательного хирурга «распрекрасным чудаком». Позднее книга даже выходила под названием «Жизнь и приключения чудака», а в 1972 году Илья Фрэз снял по её мотивам фильм «Чудак из пятого «Б» по сценарию самого Железникова. — О. В.

Одиннадцатилетняя Лёля Охлопкова, которую все называют Лёлишной, осталась вдвоём со стареньким дедушкой и фактически стала главой семьи: она ходит в магазин, готовит, убирает, следит за дедушкиными лекарствами и старается не показывать, как ей трудно. Казалось бы, из такой завязки должна получиться слезливая история о несчастной сироте. Однако Давыдычев строит повесть как шумное цирковое представление: герои по очереди выходят на воображаемую арену, а бытовые происшествия сопровождаются криками, падениями, погонями и авторскими отступлениями. Рядом с Лёлишной появляются ленивый Петька-Пара, смелый Виктор, избалованная Сусанна, укротитель львов Эдуард Иванович, фокусник Григорий Ракитин, тигрёнок Чип и мартыш Хлоп-Хлоп.

За цирковой суетой скрывается вполне серьёзный разговор о воспитании и ответственности. Петька уверен, что свобода означает возможность ничего не делать. Сусанна «дрессирует» родителей, привыкших исполнять любое её желание. Виктор учится быть смелым, то есть действовать вопреки страху. Лёлишна же уже умеет то, чему остальные только учатся: заботиться о другом человеке и не ждать награды. Особенно важна в повести тема незаметного домашнего труда — той бесконечной работы, которую окружающие замечают лишь тогда, когда она не сделана. При этом автор не позволяет читателю смотреть на героиню только с жалостью. Лёлишна деятельна, иронична и самостоятельна, а её мужество проявляется не на цирковой арене, а в повседневной жизни. Поэтому рассказ о девочке, старике, соседях и цирковых артистах оказывается ещё и книгой о ребёнке, которому пришлось стать взрослым раньше времени. — О. В.

Главный герой сказочной повести Алексина очень любит отдыхать и очень не любит учиться, его мечта — чтобы будни с выходными поменялись местами. Однажды в последний день новогодних каникул он выигрывает конкурс, и Дед Мороз исполняет его желание: чтобы всегда была Ёлка и никогда не кончались каникулы. В итоге получается детская антиутопия — что-то среднее между повестью Юрия Томина «Шёл по городу волшебник» и фильмом «День сурка»: в Стране Вечных Каникул герой оказывается один-одинёшенек, принудиловка развлечений, полнейшее одобрение со стороны родителей и питание одним только сладким быстро ему наскучивают — а заодно выясняется, что место это до крайности бюрократическое: «Везде трудней прописаться, чем выписаться, — сказал Дед Мороз. — А у нас, в Стране Вечных Каникул, наоборот: выписаться гораздо трудней». Впрочем, до настоящего кафкианства Алексину очень далеко, а мораль благодаря юмору сказки получается у него не противной. — Л. О. 

Миша Коробкин и его одноклассница Лида Шершилина, обладающая репутацией не слишком умной девочки, отправляются домой к писателю Мамонтову — пригласить того на школьное обсуждение его творчества. По дороге Лида всё путает, а добравшись с приключениями до писателя, разбивает его аквариум с ручным тритоном, который тут же попадает в бидон с молоком прохожего, шедшего по своим делам под писательским балконом. Лида Шершилина решает всё исправить — и, разумеется, лучше бы она этого не решала. Вся повесть Гернет и Ягдфельда — череда комических ситуаций, написанных с большим вкусом к приключениям: всё-таки Нина Гернет была из компании Олеши, Ильфа и Катаева, а потом работала в «Чиже», где весёлую и дикую путаницу очень ценили. В конце концов выясняется, что Шершилина вовсе не глупая, а добрая и ответственная. Просто очень рассеянная — один из чемпионов по рассеянности в детской литературе! В первом издании книга, кстати, называлась просто «Пропал дракон». — Л. О. 

В этот сборник вошли повести и короткие рассказы Яковлева. Вещи это практически всегда пронзительные. В «Непослушном мальчике Икаре» ребёнок, случайно вмешавшийся в пионерскую военно-разведывательную игру, хочет помочь девочке, которую он случайно выдал «врагам», и ради этого решается угнать колхозный вертолёт — но опасное приключение значит здесь меньше, чем нравственное чувство. В «Багульнике» неуспевающий школьник плохо учится, потому что ухаживает за собаками, которых бросили хозяева — или у которых они погибли (доброе отношение к животным в книге служит мерилом человеческой порядочности). Роль чужака и аутсайдера в рассказах Яковлева особенно важна: как правило, она разрушительна, но важны именно намерения, с которыми чужак нарушает порядок, — добрые или злые. Вообще Яковлев умеет «выключать» героя из реальности, и игры, в которые здесь играют дети, описаны с неуютной потусторонностью — причём лучше всего это получается, когда писатель не растолковывает мораль. Возьмём два примера: в «Игре в красавицу» дети создают для своей некрасивой подружки «зеркало из слов», и она верит в свою сказочную красоту, пока случайный человек не разрушает эту иллюзию, — Яковлев подробно поясняет, как работает и ломается этот психологический механизм. А вот в рассказе «Пленный», напоминающем пантелеевское «Честное слово», игра в войну настолько глубоко захватывает героев, что перестаёт ощущаться игрой, и это чувство передаётся читателю. Мотив войны у Яковлева постоянен, и в некоторых рассказах он излишне педалирует типовую сентиментальность, но в наиболее удачных вещах ему удаётся создать эффект смены оптики, нечастый в советской детской литературе — такого можно было бы ожидать скорее от прозы Юрия Казакова. — Л. О.

Кыш — щенок, а Двапортфеля — прозвище его хозяина, первоклассника Алёши (поскольку он такого маленького роста, что измеряется ровно двумя портфелями). Прекрасно написанная книга Юза Алешковского — стиль может напомнить читателям прозу Драгунского и Голявкина — рассказывает об одной Алёшиной неделе в самом начале учебного года. Начинается эта неделя с покупки щенка на Птичьем рынке, а дальше будет дружба с девочкой Снежкой, поимка похитителя газет и журналов, пропажа и обретение Кыша, вызов на дуэль — и, главное, постоянная радость от узнавания чего-то нового, причём вдвоём с собакой. Алёша проявляет себя молодцом, Кыш тоже. Пожалуй, самое весёлое здесь — затяжные фантазии мальчика: то он в своём воображении случайно делается таким же щенком, как Кыш (и тогда родители говорят ему: «Сейчас же садись за уроки! Ты даже ухитрился превратиться в щенка, чтобы от них отлынивать»), то представляет себе ограбление на улице: «…Я представил, как на броневик, в котором перевозили тётеньку с картиной, напали бандиты — пять Фантомасов, разогнали всю охрану, не побоявшись лазеров и мазеров, и постучали в дверь броневика». Упоминание Фантомаса, по фильмам о котором сходили с ума мальчишки, — надёжный маркер эпохи. — Л. О.

Ранний — и, по всей вероятности, автобиографический рассказ российско-израильской писательницы. Детство под жарким ташкентским солнцем, кисти зреющего разносортного винограда, интернациональный двор, «арычное время», неизбежные, как мытьё рук, уроки музыки, нелепое воровство, растерянная реакция на него мамы-учительницы, полное отсутствие пафоса и дидактики, недоумение выросшего автора по отношению к юной автобиографической героине — словом, всё, что мы любим у ранней Дины Рубиной, и всё, что было таким притягательным для читавших её повести и рассказы  («Когда же пойдёт снег?», «По субботам», «Этот чудной Алтухов», «Все тот же сон!..») в «Юности» в конце семидесятых — начале восьмидесятых. Большая часть этих вещей вошла в одноимённый сборник «Дом за зелёной калиткой» 1982 года. — М. Г.

Повесть, которая легла в основу знаменитого фильма Ролана Быкова с Юрием Никулиным и Кристиной Орбакайте в главных ролях (1983), была впервые опубликована в журнале «Пионер» под названием «Всего-то несколько дней». «Чучело» — первое в советской литературе развёрнутое описание детского буллинга: новенькую девочку, Лену Бессольцеву, изощрённо травят её одноклассники — классная красавица Шмакова, Валька-живодёр, Миронова по прозвищу Железная Кнопка. Происходит это при полном равнодушии взрослых: классная руководительница озабочена лишь предстоящим замужеством, дедушка Лены, подлинный интеллигент по прозвищу Заплаточник, — семейной коллекцией картин. Железников не только фиксирует детскую жестокость, но и отчётливо показывает её корни: почти у всех гонителей Лены в анамнезе семейные драмы. К тому же советская идеология с её культом коллективизма как раз позволяет направлять все силы против одиночки, не вписавшегося в стаю. Перед нами своего рода советская версия «Повелителя мух», и хотя формально она завершается признанием правоты Лены и её дедушки («Чучело, прости нас!»), и сама повесть, и снятый по ней фильм стали жёстким диагнозом позднему СССР, а названные в ней социальные установки («— Рыжий, что главное в человеке? — спросил Лохматый. — Сила! — встрепенулся Рыжий») отзовутся и в культовой кинодилогии 1990–2000-х «Брат», и даже в более поздних произведениях. — М. Г.

«Детство Лёвы» — воспоминания о советском детстве, написанные уже в конце XX века. Это роман в рассказах, и один из основных их мотивов — ужас, с которым взрослые оставляют ребёнка наедине, а спохватываются уже слишком поздно, идёт ли речь о посещении зубного врача (где измученная мама то начинает спрашивать ребёнка, вёл бы он себя так же, если бы был партизаном перед угрозой вражеских пыток, то пугает, что пойдёт с ним в милицию и от него откажется) или о покупке живого сома, которого нужно убить и изжарить для папы. Этот мир полон драматизма, небольшие события — вроде внезапного бунта, когда мальчик отказывается бежать в магазин за сахаром, — кажутся судьбоносными, а потом их тень отступает, но никуда из памяти не девается. Тем более что некоторые из этих событий — на самом деле судьбоносные: например, жалость к дереву, в которое только что втыкал ножик, или осознание того, что родители умрут, или ощущение (невольно внушаемое родителями), что ты ни на что не пригоден. Интересен тут контраст между событием и масштабом его описания: из абсолютного пустяка (детям нечем заняться, и они с некоторым риском для жизни раскапывают яму посреди асфальтовой дороги) выстраивается эпическое повествование. «Детство Лёвы» — прежде всего книга о перспективе. — Л. О.