Монтажный эпос о новом времени

Открытия нового кино — Сергея Эйзенштейна, Дзиги Вертова — оказываются применимыми и к литературе: чтобы передать масштаб перемен, нужно переключаться между сценами и планами, а часто — и между стилистическими регистрами. Складывание целого из фрагментов — узаконенный приём авангарда, и в советской литературе он не выйдет за пределы 1920-х. В следующем десятилетии подобное письмо будут громить как формалистическое.

  • Двенадцать

    Александр Блок1918

    Небольшая поэма в двенадцати главах рассказывает о красном отряде, патрулирующем улицы революционного Петрограда. Двенадцать красногвардейцев стремятся держать чёткий революционный шаг, но стройность шествия постоянно нарушается — встречей с напуганными горожанами, внезапной и кровавой развязкой любовной драмы и, наконец, самой стихией вьюги, в которой Двенадцать встречают совершенно неожиданного и поразительного Тринадцатого. Сочетающие народный стих, политические лозунги и отсылки к классическим текстам «Двенадцать» написаны в едином порыве, который заставил Блока, упивавшегося «музыкой революции», почувствовать себя гением, а многих бывших друзей — отвернуться от поэта.

    Подробнее о книге
  • Голый год

    Борис Пильняк1920

    Если выбирать прозаический текст, в котором лучше всего передан хаос, охвативший Россию сразу после революции, то это «Голый год». Роман состоит из отдельных, слабо связанных между собой эпизодов. В охваченный революционной сумятицей провинциальный город Ордынин попадают красный комиссар и доморощенный масон, пространство распадающегося старого мира взрывают «кожаные куртки» — одинаковые на вид большевики с железной волей; а ещё это пространство пронизывает метель, синонимичная революционной стихии. По замечанию Бориса Парамонова, «Голый год» испытывает большое влияние романов Андрея Белого.

  • Ташкент — город хлебный

    Александр Неверов1923

    В послереволюционное Поволжье пришёл голод, люди умирают целыми семьями. Двенадцатилетний Миша, оставшийся без отца, оставляет мать и младших братьев и отправляется с другом в мифический Ташкент, где, по слухам, царит хлебное изобилие. Роман Неверова — это жестокая хроника путешествия по преображённой стране, в которой Миша умудряется выжить; оптимизм финала романа совершенно экстремален. Характерно, что «Ташкент — город хлебный» считается (и с самого начала считался) детской книгой.

  • Сентиментальное путешествие

    Виктор Шкловский1923

    Слово «экстремальный» часто приходится использовать, когда говоришь о литературе этого периода; «Сентиментальное путешествие», чьё название пародийно отсылает к Стерну, — экстремальная приключенческая автобиография, и понять её чуть легче, если знать факты, которые Шкловский скрыл. Неожиданно для себя он оказывается в центре исторических событий; сюжет, который подсовывает ему судьба, состоит из хаотических перемещений по Европе, грозных опасностей и счастливых спасений. Совсем уж удивительной эту книгу делает отчёт об активном участии Шкловского в литературном процессе.

  • Zoo, или Письма не о любви

    Виктор Шкловский1923

    Текст в пограничном жанре, одновременно эпистолярный роман, сборник критических статей и очерк эмигрантского быта: в этой книге отец русской формальной школы реализует на практике её теоретические принципы. «Zoo» написан в форме писем (отчасти подлинных, отчасти выдуманных) к Эльзе Триоле, которая запрещает рассказчику писать о любви, и потому он пишет о русской литературе. Текст создавался в Берлине, где Шкловский провёл 1922 и 1923 годы в вынужденной эмиграции. «Письма не о любви» — книга о стремлении на недоступную родину; в последнем письме, адресованном уже не возлюбленной, а во ВЦИК, Шкловский просит разрешения вернуться домой, заверяя в своей лояльности «сегодняшней России». «Zoo» в названии указывает на русских эмигрантов, которые живут как звери, вырванные из естественной зоны обитания.

  • Железный поток

    Александр Серафимович1924

    Воины Таманской армии и их семьи движутся на соединение с главными силами во время Гражданской войны: этот поход под управлением несгибаемого и страшного предводителя Кожуха полон опасностей и смертей, но, по Серафимовичу, прекрасен суровой, небывалой красотой. Главной сюжетной линией здесь становится превращение разрозненных и напуганных людей в коллективный монолит, тот самый «железный поток». Серафимович, дебютировавший ещё в конце 1880-х, становится крупнейшим советским классиком.

  • Белая гвардия

    Михаил Булгаков1925

    Семейный портрет на фоне бурных событий Гражданской войны на Украине — первый роман Булгакова, на основе которого позднее им была написана пьеса «Дни Турбиных». В полном виде роман вышел только в Париже: в СССР его печатали без последних глав, а в Риге он был опубликован с концовкой, дописанной кем-то другим. «Белую гвардию» и «Дни Турбиных» критиковали с двух сторон: советские критики были недовольны романтизацией классовых врагов, в эмиграции сетовали на чрезмерную лояльность автора большевикам. Но у Булгакова красные и белые, немцы и петлюровцы и их ожесточенная борьба за власть остаются в тени другого, более важного для писателя процесса — в хаосе войны разрушается дом, семья, частное пространство и вместе с ними весь мир русской интеллигенции.

  • Повесть непогашенной луны

    Борис Пильняк1926

    «Повесть» переосмысливает ходившие в СССР слухи о смерти большевистского военачальника Михаила Фрунзе (например, шёпотом говорили о возможной причастности Сталина). Главный герой повести — героический командарм Гаврилов — по воле «негорбящегося человека», соратника по партии, ложится под нож хирурга, хотя операция ему, по сути, не нужна. Рассказ о последних днях его жизни перемежается выдержками из советской прессы и описанием быта именитых врачей, а переживания Гаврилова настолько индивидуальны, что входят в противоречие с формулами о безличном «колесе революции». Несмотря на авторское указание не воспринимать «Повесть» как текст о Фрунзе, подоплёка была настолько очевидна, что через два дня после публикации тираж журнала «Новый мир» изъяли из продажи. Скорее всего, «Повесть непогашенной луны» повлияла на участь Пильняка, расстрелянного в 1938-м.

  • Бронепоезд 14-69

    Всеволод Иванов1927

    Изначально «Бронепоезд № 14.69» — повесть; к десятилетию Октябрьской революции Всеволод Иванов переделал её в пьесу. Сюжет и повести, и пьесы — путешествие бронепоезда, охраняющего от красных партизан Дальневосточную железную дорогу и обеспечивающего отступление войск белых. Конфликт — между командой бронепоезда, чей командир Незеласов должен доставить войска для подавления коммунистического восстания во Владивостоке, и партизанами, которые должны во что бы то ни стало поезд остановить. С обеих сторон у Иванова — живые и вызывающие сочувствие персонажи; в 1927-м это было уже опасно.

  • Конармия

    Исаак Бабель1925 1937

    Книга о польском походе Конармии Будённого состоит частично из рассказов, написанных от лица альтер эго Бабеля — военного корреспондента Лютова, частично из «человеческих документов», стилизованных Бабелем со всем присущим ему блеском. Очень страшная «Конармия» пишется одновременно с очень смешными «Одесскими рассказами», и это сближение порождает языковую странность, эффектные экспрессионистские противопоставления — позже они заставят критиков говорить о целой «южной школе» русской прозы.

    Подробнее о книге

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera