«Джек Восьмёркин американец» — приключенческая повесть о коллективизации, написанная как советская робинзонада наоборот. Герой возвращается из США в родную деревню с мечтой о собственной ферме, практическими навыками и энергией делового человека. Но в советской реальности личное хозяйство оказывается недостаточным: фермер должен стать коммунаром. Именно это превращение — из индивидуалиста в организатора коллективного труда — и составляет главный сюжет книги. Смирнов не просто противопоставляет капитализм и социализм: американская хозяйственная рациональность Джека выглядит полезной, но должна быть встроена в советский коллективный проект. Поэтому повесть интересна сегодня как текст о цене коллективной утопии. Несмотря на свою серьёзность, повесть была адресована старшим школьникам и обрела у них популярность, которой не помешала яростная критика Надежды Крупской. После смерти Смирнова школьники даже писали Максиму Горькому с просьбой создать продолжение «Джека Восьмёркина». — О. В. 

Георгий Дитрих, чья жизнь закончилась рано и трагически — в исправительно-трудовом лагере в Архангельской области, — был одним из основателей газеты «Ленинские искры» и сотрудником журналов «Ёж» и «Чиж». Тем не менее при жизни он был более известен как создатель первой в Петрограде пионерской дружины. Вот и самая его заметная литературная работа — повесть «Казачата» — посвящена работе детской организации, точнее, детского клуба. Главный герой, тринадцатилетний Виктор Мейер, вместе с мамой и сёстрами перебирается из голодного Питера на хлебный юг. В Питере у него было любимое дело — клуб для детей типографских рабочих, в котором практически всё ребята решали сами. На новом месте юному и не по годам серьёзному организатору тоже хочется что-нибудь поскорее организовать, но особого энтузиазма со стороны местных он не встречает. Усложняет дело и переходящая из поколения в поколение ненависть между «мельничными» и «привокзальными», и хаос Гражданской войны (на дворе 1919 год), и вероятность бандитских набегов. Но, конечно же, все препятствия в конце концов удаётся преодолеть. «Казачата», несмотря на языковую и композиционную простоту, наивные диалоги и прямолинейность, чтение крайне занимательное. Дети тушат пожары, ставят посреди леса лагерь, охраняя его с оружием в руках (сто патронов на десять винтовок), организуют эвакуацию города. Читать об этом жутко и дико, особенно когда вспоминаешь, что Дитрих в некотором смысле описывает собственный опыт. Клубисты в возрасте от 10 до 14 ведут себя как дети, но жизнь у них причудливо взрослая. К сожалению, на фоне разношёрстных ярких мальчишек Дитрих теряет всех женских персонажей — и мать Виктора, и его сестёр, и всех клубисток, за исключением разве что боевой Тюхи, подчёркнуто «не такой, как все другие девчонки». — А. Ф.

Первая повесть Паустовского — главного советского импрессиониста, — создавшая ему литературную славу и во многом ставшая его творческой лабораторией. Сегодня то, что она была предназначена для юношества, почти не ощущается. С одной стороны — типичный советский производственный роман (именно так его прочитала Крупская, отозвавшаяся на «Кара-Бугаз» статьёй «Героика нашей жизни»). С другой стороны — многоголосая вещь, состоящая из ряда пунктирно связанных между собой новелл: лейтенант Жеребцов задолго до революции предлагает план освоения каспийского залива Кара-Бугаз; деникинцы вывозят пленных красноармейцев на мёртвый остров в заливе; социалистическое строительство позволяет преобразовать не только Кара-Бугаз, но и туркменскую пустыню и вековой уклад жизни, где «жадные старухи» ползают «под брюхами верблюдов, собирая трясущимися руками верблюжий помёт», а «библейского вида старцы» моргают «кровавыми глазами — тысячи вёрст кочевий выжгли им зрачки». Импрессионизм и сюжетная ослабленность сочетаются с документальностью — у всех персонажей повести есть реальные прототипы: Григорий Карелин — первый исследователь Кара-Богаз-Гола, Шацкий — Александр Нацкий, знакомый писателя. Печальный эпилог повести дописала сама жизнь: в 1980 году дамба, отделяющая залив от Каспийского моря, была построена, а в 1992-м пролив пришлось восстановить, но экологии края был нанесён значительный ущерб. — М. Г. 

«Ищут пожарные, / Ищет милиция…» — зачин маршаковского стихотворения превратился в самостоятельный мем. У «Рассказа о неизвестном герое» классический сюжет: храбрец спасает ребёнка из пожара. Важное отличие от других произведений с этим сюжетом в том, что имя храбреца так и останется неизвестным — важнее, что он сдал нормативы ГТО и принадлежит к полчищу смелых юношей, которые поступили бы так же: «Много в столице / Таких же / Значков. / К славному подвигу / Каждый / Готов!» Кульминация стихотворения — захватывающее, сделанное как раскадровка описание пожара и подвига, причём подробности — невыдуманные: в основу стихотворения лёг настоящий подвиг, после которого героя — студента и бывшего красноармейца Василия Бурнацкого — нашли уже на другой день и наградили именными часами (кстати, спас он не девочку, а 24-летнюю женщину). У Маршака получился образцовый советский поэтический текст о героизме; много лет спустя его травестийно спародирует Владимир Сорокин в «Дне опричника» — там в центре событий будет не герой, а поджигатель. Примечательно, что никто из персонажей сорокинской повести первоисточник не опознает. — Л. О.

К фантастической прозе Григорий Адамов обратился в 1930-е годы, имея к тому времени опыт работы в журналистике. Наряду с классиком Александром Беляевым и ныне почти забытыми Григорием Гребневым и Владимиром Владко Адамов стал одним из самых популярных советских фантастов. Его называли советским Жюль Верном — и действительно, в «Тайне двух океанов» многое напоминает «20 000 лье под водой». Роман создавался в 1938–1939 годах и отражает атмосферу официальной культуры того времени. Сюжет строится вокруг того, что сверхсекретная советская подводная лодка «Пионер» отправляется из Ленинграда во Владивосток через Атлантический и Тихий океаны, чтобы укрепить дальневосточные рубежи на случай войны с Японией. «Пионер» — настоящая подводная лаборатория с огромным количеством невероятных приборов и приспособлений и в то же время боевой корабль, способный погружаться на любые глубины. Однако интерес и ценность романа не только в фантастической составляющей (перед нами энциклопедия технических достижений и чаяний конца тридцатых), но и в приключенческой основе. Многие детали нынешним подросткам покажутся непонятными, а иные нарративы — устаревшими: например, противостояние коварных капиталистов и благородных советских учёных. Однако советские школьники вплоть до 1990-х зачитывались приключениями экипажа: в его составе — и спасённый из океана подросток Павлик Буняк, и харизматичный водолаз Скворешня, и учёный-зоолог Арсен Давидович, верящий в торжество разума, и океанограф Шелавин, и химик Цой, и, конечно, шпион-предатель, пытавшийся сорвать плавание. Впрочем, и сегодня этот текст сможет захватить читателя, который сумеет подняться над условностями времени: роман по-прежнему переиздаётся, и современные читатели порой относят прозу Адамова к жанру «винтажный дизельпанк».

По мотивам романа Адамова режиссёр Константин Пипинашвили создал фантастико-приключенческий двухсерийный фильм, вышедший на экраны в 1956 году. Фильм имел большой успех у зрителей, несмотря на то что в профессиональной среде его приняли весьма прохладно. Градус идеологизированности по сравнению с книгой здесь слегка снижен (хотя старшина водолазов Скворешня, в котором изначально подозревают шпиона, оказывается майором госбезопасности). Впрочем, и из изданий книги после 1953 года были удалены упоминания Сталина. — А. С.

В этом цикле Зощенко пересказывает эпизоды из биографии Ленина, к 1939-му уже сложившиеся в канонизированное житие: оно создавалось — в том числе и в варианте для детей — усилиями мемуаристов, близких к Ленину, от его сестры Анны Ульяновой до революционера Владимира Бонч-Бруевича. Книга Зощенко — обработка уже готовых сюжетов, к которым писатель подходит с чуть смягчённой, но всегда узнаваемой сказовой техникой, ориентированной на устное просторечие, короткую и доходчивую фразу. Эта простота, сближающая «Рассказы о Ленине» с фольклорными и псевдофольклорными текстами, только подчёркивает исключительность героя. Ещё в детстве Володя Ульянов отличается безупречной честностью, огромной работоспособностью и силой воли. В зрелом возрасте он то и дело демонстрирует свою человечность (может, например, накануне важной встречи с рабочими купить игрушечный кораблик маленькому ребёнку и пойти с ним играть), принципиальность (соглашается с часовым, не пропускающим его без документа), скромность (хрестоматийный рассказ «Ленин и печник»), отсутствие всякого эгоизма (как в рассказе о покушении на Ленина: «И все окружающие поразились, что Ленин в такой страшный момент думает не о себе, а о других людях»). Его решения выглядят настолько рациональными, что сразу читаются как пример для подражания: «И действительно, Ленин правильно отдыхал. Он час работал. Потом делал гимнастику. Потом снова час или два писал и после этого бежал к реке купаться. Потом, отдохнув или погуляв в лесу, возвращался к книгам и опять учился». Довольно быстро зощенковские рассказы начали пародировать, — разумеется, не в печати. Помимо «Ленина и печника», особенно годились для подпольного стёба история про поедание чернильниц из хлеба и отказ Ленина от подарков («Детям, всё детям!»). — Л. О. 

Трогательная и грустная повесть, действие которой происходит на Дальнем Востоке, посвящена взрослению девочки Тани и двух её одноклассников — нанайского мальчика Фильки, играющего роль «благородного дикаря» в духе романов Фенимора Купера, и Коли, с которым Таню связывают сложные родственные связи: это племянник новой жены её отца. Чувства девочки — свойственное ей понимание мира — изначально иррациональны и импрессионистичны («ей хотелось быть пилотом и при этом немного петь»). Ещё более они осложняются с приездом отца и его новой семьи: она тянется к отцу и одновременно не может простить ему того, что когда-то он бросил их с мамой, влюбляется в Колю, но не готова сознаться себе в этом чувстве и не уверена в его взаимности. В этой «полной света прозрачной поэме», как сказал о ней Паустовский, решительно всё непохоже на советскую подростковую прозу; отношения героев строятся на намёках и полутонах, заставляющих думать скорее о французских фильмах «новой волны», чем о воспитании чувств в правильном школьном коллективе. Даже советская атрибутика утрачивает свою роль в этом экзотическом мире: олень Филькиного отца боится звуков пионерского горна, Филька использует пионерский галстук как плавки, в стенгазете пишут заведомую неправду. Повесть Фраермана полна вопросов, которые остаются без ответов: «Зачем понадобилась ей австралийская собака динго? Зачем она ей? Или это просто уходит от неё её детство? Кто знает, когда уходит оно!» — М. Г.

«Тимур и его команда» — повесть о подростках, которые создают тайное общество для помощи семьям красноармейцев. В написанном в 1940 году тексте чувствуется атмосфера боевого лагеря, в который постепенно превращалась страна. Гайдар в определённом смысле выполнял социальный заказ, воспитывая в своих молодых читателях «военные добродетели»: привычку к чётким командам и приказам, взрослой ответственности даже в малых делах, в игре; самостоятельность и инициативу, умение обходиться без взрослых, которым скоро станет не до детей; готовность помогать тем, кому особенно трудно, — без подсказок. Часто отмечают, что идеи для «тимуровской» организации во многом позаимствованы у скаутов. В то же время это и своего рода подсказка пионерской организации: нужна не только внешняя форма, нужны серьёзные, ответственные дела.

Гайдар не готовил своих читателей к участию в боевых действиях. Пройдя в юном возрасте Гражданскую войну, он, видимо, полагал, что детям воевать не следует, — и надеялся, что не придётся. О том, чего стоит ребёнку участие в настоящей войне — чего стоит убить, Гайдар честно написал в повести «Школа» (1929). Несмотря на тревожный предвоенный фон описанных в повести событий, «Тимур и его команда» — книга светлая, полная юмора и точного знания, чего жаждет душа подростка. Поэтому она до сих пор популярна у читателей. — О. С. 

Великое противостояние — это астрономическое явление, во время которого Солнце, Земля и Марс оказываются на одной линии, причём Марс к нашей планете максимально близок. Случается оно в космических масштабах часто — каждые 15–17 лет. Называя так свою повесть, Кассиль имеет в виду, конечно, не только астрономический термин (хотя и его тоже), но ещё и особую жизненную стратегию. «Единственный в жизни шанс» на успех и счастье — это вредная иллюзия. Маленькие выборы, которые мы осознанно или бессознательно делаем каждый день, гораздо важнее. Первая часть повести, «Моя Устя», рассказывает о том, как самой обыкновенной девочке выпадает тот самый шанс: её приглашают сыграть главную роль маленькой партизанки в фильме знаменитого режиссёра о войне 1812 года. Страдающая от того, что в её жизни всё «очень обыкновенно», Сима переживает невероятное приключение и знакомится с наставником, расставание с которым, так же как и завершение кинокарьеры, переживает очень тяжело. Вторую часть повести («Свет Москвы») Кассиль написал уже после Второй мировой войны. В ней повзрослевшей, но всё ещё юной Симе приходится в некотором смысле повторить путь своей киногероини, своими глазами увидеть войну, пережить опасность и потерять близкого человека. Чтобы найти свой путь в жизни, героине Кассиля приходится противостоять и скуке обыденной жизни, и событиям грозным и страшным. — А. Ф.

Действие «Васька Трубачёва» начинается в канун нового, 1941 года: герои не знают, что жизнь в стране скоро изменится — хотя война, благодаря недавней финской кампании, уже становится сюжетом детских рисунков и спектаклей. Три части книги Осеевой — разные по настроению. В первой мы знакомимся с четвероклассником Васьком Трубачёвым, его семьёй (отцом-железнодорожником и тёткой) и школьными друзьями: Осеева показывает, как известный по старой школьной литературе дух «ложного товарищества» должен быть заменён ответственной учёбой под руководством взрослых; друг здесь вполне может «проработать» проштрафившегося товарища в школьной стенгазете, дурные поступки будут разбираться на собрании всего класса — вся первая часть строится вокруг ссоры из-за украденного куска мела. Когда всё решается благополучно, наградой становится поход и поездка на школьную экскурсию в украинский колхоз. Там Васька и его одноклассников и застанет война: вторая часть трилогии резко сменяет идиллический тон на тревожный и трагический. Колхоз занимают немцы; Васёк и его товарищи начинают помогать партизанам и сталкиваются с настоящим ужасом войны. В третьей части чудом вернувшиеся из Украины дети восстанавливают свою школу, ухаживают за ранеными красноармейцами. Здесь уже нет места глупым спорам, довоенным мелким конфликтам — как, впрочем, и углублению в психологию детства: в последней, самой монументальной части трилогии Осеева открытым текстом пишет, что дети и взрослые составляют один сплотившийся народ. — Л. О. 

Герои Сотника, как правило, дети, которые действуют быстрее, чем соображают, но к серьёзным последствиям это не приводит — зато позволяет извлечь моральный урок. Так, в «Собачьей упряжке» трое школьников решают отправиться в «полярную экспедицию» до соседнего посёлка, долго дрессируют собак, но недооценивают всех трудностей, и экспедиция терпит крах. В «Невиданной птице» подстреленный детьми «кондор» оказывается моделью планера, они возвращают его на испытания, и в итоге храброго Васю, изрешетившего модель дробью, прощают и катают на самолёте, а умный сын доктора Дима получает нравоучение и остаётся на земле. «Архимед» Вовки Грушина» — автобиографическая история о том, как мальчик строит подводную лодку (хотя его предыдущее изобретение, автомобиль, отправило его прямиком в больницу). В «Гадюке» герой везёт в Москву наловленных им для школьного террариума змей, ящериц и лягушек — в итоге сбежавшую гадюку ловят всем поездом. 

В других случаях герои Сотника могут, например, на практике догадаться, что не бывает скучной работы. Задание посыпать песком дорожки пионерлагеря превращается в нечто похожее на историю забора Тома Сойера (только, в отличие от Тома, здесь дети от работы не отлынивают): перед нами сильно облегчённая конструкция производственного романа, где конфликт выносится в область представлений о труде. В досоветской литературе дети, копирующие взрослое поведение, — скорее комическая или психологическая деталь. У Сотника юмор остаётся, но всюду чувствуется, что такое поведение — в соответствии с государственной линией: дети играют во взрослую жизнь, чтобы, научившись на ошибках и товарищеской критике, приступить к ней уже всерьёз. Некоторым, видимо, придётся скорректировать свои представления: мальчик, собирающийся устроить «чистку» в школьном краеведческом кружке, вырастет как раз к началу оттепели. — Л. О. 

«Здесь, на заводе, я узнал, сколько красоты и радости открывают человеку спокойные фразы курса электровакуумной технологии...» — пишет главный герой «Магнетрона» Владимир Вёснин матери и сёстрам. Эта фраза как нельзя лучше передаёт основное впечатление от книги, застрявшей где-то между производственным романом и учебником по физике. Электротехник Георгий Бабат, заручившись помощью детской писательницы Анны Гарф, ставит перед собой задачу рассказать о принципе действия и способах применения магнетрона — устройства, которое генерирует сверхвысокочастотное излучение. Герои этого текста, среди которых попадаются и реальные люди, как, например, учёный и кораблестроитель Алексей Крылов, конечно же, много работают, преодолевая всевозможные препятствия, стоящие на пути честных (и не очень) советских инженеров, но ещё больше — размышляют о сущности науки, облагораживающем действии заводской обстановки на личность и своём месте в жизни. Сочетающий длинные технические описания и пафос коллективизма и изобретательства текст едва ли можно назвать высокохудожественным. Гуманитарию продраться сквозь него нелегко. «Магнетрон» сегодня — в первую очередь яркий документ своей эпохи. — А. Ф.

Опубликованная в журнале «Юность» в 1977 году сентиментальная повесть о «воспитании чувств» — одновременно затрагивающая темы, в значительной степени табуированные в позднем СССР: детскую инвалидность (главная героиня — девочка с тяжёлым ДЦП), интернаты для больных детей, алкоголизм (отец главного героя — пьяница по прозвищу Американец, и это оскорбляет сына едва ли не больше отцовского пьянства). В повести Лиханова есть многие узнаваемые элементы сентиментальных повестей: разрушение посёлка (хотя и отнюдь не идиллического) и наступление на него большого города, социальное неравенство (дочь геолога и инженера — и сын экскаваторщика и сотрудницы овощной базы), смерть одной из эпизодических героинь, смертельная опасность, грозящая главной героине, сцена на кладбище. Название «Солнечное затмение» отчётливо отсылает к «Солнечному удару» Бунина, но в повести Лиханова герои не расстаются навсегда: открытый финал позволяет предположить, что у голубей появится новый дом, а отношения Фёдора и Лены выйдут на новый уровень. На жанровую модель сентиментальной повести накладывается советская героика «Молодой гвардии», которую любит героиня. Но читает она не только её, но и «Портрет Дориана Грея» и Чарльза Перси Сноу, цитату из которого герой принимает за библейскую. — М. Г.