Детская поэзия Хармса построена на игре, на сотворчестве с читателем и слушателем. Во «Вруне» из отдельных слогов («А вы знаете, что У? А вы знаете, что ПА? А вы знаете, что ПЫ?») складывается осмысленное — но при этом завиральное сообщение, в «Очень вкусном пироге» нужно достраивать логику, подбирая рифму, в «Что это было?» — отгадать простую загадку. В таких вещах, как «Миллион», «Иван Иваныч Самовар», «Уж я бегал, бегал, бегал…» и «Как Володя быстро под гору летел», всё стихотворение делают повторы — в хармсовских текстах вообще на удивление много песенного, и, видимо, поэтому их полюбили музыканты, наследующие ленинградскому авангарду. Эти повторы у Хармса — не механические, успех им обеспечивает вариативность, доходящая до абсурда: 

Иван Топорышкин пошёл на охоту,
С ним пудель пошёл, перепрыгнув забор.
Иван, как бревно, провалился в болото,
А пудель в реке утонул, как топор.

Иван Топорышкин пошёл на охоту,
С ним пудель вприпрыжку пошёл, как топор.
Иван повалился бревном на болото,
А пудель в реке перепрыгнул забор.

Иван Топорышкин пошёл на охоту,
С ним пудель в реке провалился в забор.
Иван, как бревно, перепрыгнул болото,
А пудель вприпрыжку попал на топор.

Хармс лучше всех детских поэтов, писавших по-русски, понимал, что нужно его аудитории: игра в его поэзии приобретает размах мистерии. При этом, в отличие от стихов Введенского, между детской и «взрослой» поэзией Хармса нет отчётливой границы — чем не раз пользовались составители сборников.

Одна из первых книг Хармса для детей была и одной из самых успешных: при жизни автора она переиздавалась трижды. Взяв классический сюжет (мальчишки убегают из дома и решают отправиться в путешествие) и его классическую развязку (далеко убежать им не удаётся), Хармс прибегает к приёму недосказанности. Линейное повествование, процентов на пятьдесят состоящее из препирательств главных героев, устроено так, что нам до последнего кажется, что двое мальчиков действительно попадут в Бразилию. Фигура скептика Петьки Ершова только поддерживает этот эффект. В тексте, впрочем, есть подсказка, где на самом деле побывали Колька и Петька, но, чтобы её понять, нужно кое-какое владение иностранными языками. 

Ещё одна ранняя и популярная детская проза Хармса демонстрирует, как мало ему нужно для того, чтобы сюжет стронулся с места: «Во-первых, запел я песенку и пошёл». Дальше к герою присоединяются всё новые спутники, в том числе самый маленький человек в мире и, наоборот, самый длинный. Каждая новая деталь что-то меняет в общей комбинации, элементы соединяются, как в конструкторе, — притом что никакой цели у этого коллективного путешествия нет. Спустя девять лет Хармс напишет одно из самых известных своих стихотворений: «Из дома вышел человек…» — идти герою на этот раз придётся одному, а его исчезновение мрачно рифмуется с датой написания стихотворения (1937 год), которое сыграет в судьбе Хармса трагическую роль. 

Юрий Владимиров прожил всего 23 года, и «Чудаки» остались главным его произведением. Сюжет этого стихотворения очень прост. Некто посылает на базар чудаков и даёт чудакам пятаков: «Один пятак — на кушак, / Другой пятак — на колпак, / А третий пятак — так». Чудаки ничего не купили, потому что забыли, какой пятак должен был пойти на какую покупку. Такая путаница — один из любимых приёмов у обэриутов: Хармс пользуется им в рассказе «Семь кошек», сам Владимиров — в «Ниночкиных покупках». В «Чудаках» читатель должен догадаться, что тревога была ложной.

Самое известное детское стихотворение Введенского — характерное для обэриутов описание беспорядка. Пожалуй, самое замечательное здесь — причудливый ритм, использующий редкие для детской поэзии анжамбеманы: «Дядя Боря говорит, / Что / Оттого он так сердит, / Что / Кто-то на пол уронил / Банку, полную чернил…» — и затем в рефрене: «Может, это серый кот / Виноват? / Или это чёрный пёс / Виноват?» Виновник разгрома — «пятилетний гражданин / мальчик Петя Бородин», — вероятно сменив имя с Пети на Васю, потом появится в «Дяде Стёпе»: молодой Михалков был дружен с Введенским.

Хармс всю жизнь любил цирк, и когда в 1934 году ему заказали пьесу для театра марионеток, её сюжет нашёлся быстро: некто Вертунов очень хочет попасть в цирковую труппу, постоянно мешает представлению, директор цирка его прогоняет, но после серии невероятных приключений всё-таки берёт. Поскольку речь шла о кукольном театре, здесь много буффонад в духе спектаклей о Петрушке, и появления Вертунова всякий раз обеспечивают комический эффект, тогда как собственно цирковые номера показаны скорее как сложная работа. Отдано должное и зауми, с которой Хармс когда-то начинал: после затопления цирка водой из аквариума жонглёр произносит «Бэ бэ бэ бэ бэ / Сяу сяу / Крю крю крю / Тяу тяу тяу / Прим прим прим / Дыр дыр дыр / Буль буль буль», на что директор отвечает: «Совершенно верно, это вода». Почему же все действующие лица не захлебнулись? «Потому что мы деревянные актёры». Так Хармс разрушает не только аквариум, но и «четвёртую стену».  

Повесть Введенского — самое крупное из обэриутских детских произведений. Её героине пять лет, и события её жизни показаны как бы её глазами — оптика слегка напоминает «Что я видел» Житкова, но Введенский пишет в третьем лице. Машин папа — лётчик, мама — художница, ещё у неё есть брат, собака, кошка и кукла по имени Елизавета Петровна. Машин мир — идиллический, хотя в нём происходят и драматические события (например, собака Петушок и кошка Ниточка едва не теряются, отстав от поезда). Введенский показывает девочку как раз в том возрасте, когда ребёнок усваивает множество новых сведений — и не случайно повесть заканчивается в школе. Всё, что узнаёт Маша, она непременно превращает в стихи и песенки — и в них чувствуется подлинный Введенский: 

Дорогой ручей,
Напои грачей,
Напои коров,
Напои орлов.
Ручей молодец,
Напои овец.