«Пережил Пушкина — переживай Толстого!»

Александр Казакевич

В издательстве «Эксмо» выходит книга «Битов, или Новые сведения о человеке» — сборник воспоминаний друзей, коллег, родных писателя. Среди тех, кто пишет о нём, — Резо Габриадзе и Михаил Жванецкий, Галина Юзефович и Борис Мессерер. С разрешения издательства «Полка» публикует отрывок из текста журналиста и телеведущего Александра Казакевича.

Андрей Георгиевич Битов до своей физической смерти уже несколько раз умирал, и всерьёз.

С трудом выкарабкивался.

Как-то его пригласили на интервью в прямой эфир популярной телепрограммы. Ведущий задал вопрос, а Битов остался сидеть неподвижно. Это была клиническая смерть. Передачу прервали рекламой. Немедленно позвонили в «Скорую». Ведущий метался по студии. В это время Андрей Георгиевич пришёл в себя, открыл глаза и неторопливо начал отвечать на тот вопрос, который ему был задан несколько минут назад, не осознавая всей драматургии момента.

Всего за три дня до скорбной новости 30 ноября 2018 года Анна Бердичевская опубликовала в фейсбуке его фотографии: «Только что вернулась от любимого писателя. Давно не виделись, лето Андрей Георгиевич провёл на даче под Питером. Исписал там три толстых тетради, компьютер забросил — «стал настоящим писателем». Главная новость — правнучка родилась! На кухне за чаем призадумался: «Если мои 81 сложить с возрастом всех моих детей, внуков и правнуков — получится, что я старше Санкт-Петербурга...»

А в понедельник вечером 3 декабря Анна по телефону, приглушённым голосом подтверждала страшный факт его смерти: «Я в больнице. Он был со вчерашнего дня в искусственной коме. Я торопилась приехать, но опоздала…»

Однажды к Андрею Георгиевичу опоздало очень много людей — пассажиры целого вагона поезда. Он любил придумывать памятники. Чижику-Пыжику на Фонтанке в Петербурге. Памятник Салу ему хотелось установить в Киеве с надписью «от благодарных москалей!» Памятник Хаджи-Мурату под Тулой. А тут он задумал в Михайловском установить памятник зайцу, который перебежал в 1825 году дорогу Пушкину. Суеверный Пушкин повернул коней обратно и избежал участия в восстании декабристов.

На открытие памятника Зайцу должно было приехать немало достойных людей, но в Москве случился какой-то коллапс на дорогах, и все разом опоздали. Андрей Георгиевич пришёл к начальнику поезда и сказал: «Вы знаете, у меня вагон идиотов. Никто не успел к отправлению поезда. Я не могу ехать на открытие памятника один. Вы можете мой вагон отцепить и отправить несколько позже?» Начальник посмеялся и распорядился задержать отправление. Незначительно. Но за эти пару десятков минут все, в том числе и я, успели добежать до «вагона идиотов»...

Поезд благополучно шёл в пушкинскую сторону. Я вышел в тамбур вагона. За суетой все забыли, что наступает двухтысячный год, Миллениум… Из туалета выглянул Битов и позвал меня. Я вошёл, он развернул меня к зеркалу, кивнул на отражение: «Так вот ты какой, человек двадцать первого века!»... Никогда не забуду наши с ним физиономии в зеркале…

Андрей Битов. 1965 год

На ночном полустанке Андрей Георгиевич вышел покурить. Сел на лавочку на перроне. Я увидел, как к нему подошла милиция. Предчувствуя недоброе, я направился на выручку. Толстый милиционер пренебрежительно спросил Битова: «Ты кто?» Андрей Георгиевич спокойно ответил: «Я русский писатель». — «Чо? — не понял милиционер. — Будешь у меня объяснительную писать в отделении!» Обошлось! Вот так с пушкинской лёгкостью его находили сюжеты.

Потом было Михайловское и открытие памятника, савраска, гружёная местным самогоном и пирожками, цветные воздушные шарики вокруг монументального зайца. Мой телевизионный сюжет об этом событии до его отправки в Москву попросили во Пскове скопировать местные репортёры. Скопировали, показали у себя. А в Москву сюжет не передали. Сказали, что аппаратура сломалась. Смотрели на меня и смеялись между собой, как легко они провели московского журналиста.

И только через пару лет Андрей Георгиевич признался, что памятник зайцу в бронзе отлить не успели. Битов, не моргнув глазом, перерезал ленточку у символичного верстового столба со временным зайцем…

Андрей Георгиевич вывел несколько формул, определявших творческий метод поэта и закономерности его биографии. А кому же ещё открыть эти формулы, как не гению, который жил среди нас!.. И Александр Сергеевич откликался на изыскания Андрея Георгиевича. Он начал помогать в разных жизненных ситуациях — стоило только попросить. Поезд, который получилось задержать, памятник, который открыли несмотря на отсутствие памятника — это всё был Пушкин. Вдвоём с Битовым.

В Анапе на кинофестивале «Киношок» две недели стояли холодные пасмурные дни. А в день отъезда выглянуло солнце. Все мы — пресса, жюри гости фестиваля — уже сидели в автобусах, чтобы ехать в аэропорт. «Андрей Георгиевич! Попросите Пушкина, чтобы мы не улетали сразу, а немного задержались и искупались?» И тут же из аэропорта сообщили о многочасовой задержке рейсов! Мы отправились на пляж и несколько часов загорали и купались в Чёрном море. Спасибо Пушкину.

День рождения поэта Андрей Георгиевич однажды взял и с пушкинским изяществом передвинул поближе к своему дню рождения: «Пушкин бы очень удивился, — сказал он, — если бы узнал, что родился «6 июня»! Это дата придумана большевиками в 1918 году. Отмечать надо по старому стилю — 26 мая!»

Ему, постоянно познававшему скрытые от остальных законы Вселенной, было важно, что и день рождения Пушкина (по старому стилю), и день основания Петербурга — две главные знаковые величины Битова — совпадали с его датой появления в этом мире.

Андрей Битов в кресле. Фотография Юрия Роста для «Новой газеты»

И он же однажды заметил, что, оказывается, в стране нет русской Пушкинской премии. И учредил её. С достойными людьми. Без всяких жюри сам выбирал номинантов, сам награждал. В правильном месте — в Государственном музее имени А. С. Пушкина, на Пречистенке.

А однажды я встречал Рождество с Битовым и Пушкиным. В Михайловском. Там было всего-то человек пять-шесть. Гуляли ночью среди заснеженных яблонь, варили глинтвейн, читали стихи, смеялись-выпивали-смотрели друг на друга влюблёнными глазами и благодарили Пушкина. В один из дней среди гостей Михайловского появился Савва Ямщиков. Он делал вид, что Битова не узнаёт, хотя все трапезничали за одним столом. И вдруг Андрей Георгиевич не выдержал. Подошёл к нему «глаза в глаза». «Савва! Ты что, меня не знаешь? Ты почему не здороваешься?» Все затихли. Опасались, что будет драка. На драку Битов был способен. Думаю, Ямщиков тоже. Он мог быть разным... Но Александр Сергеевич у себя дома, в Михайловском всё уладил.

«А ведь мы ничего не знаем про Пушкина, — задумчиво говорил Андрей Георгиевич, — мы даже не знаем размер его ботинок!»

Мне на день рождения он передал в подарок книгу с надписью «Пережил Пушкина — переживай Толстого!» Битов сыпал афоризмами направо и налево, но если ты их сразу не запишешь, вспомнить потом было невозможно. Словно ты присоединялся к какой-то инопланетной радиоволне. Музыка позывных тебя восхищала, но повторить её никто был не в силах.

И научиться у него ничему было нельзя, как нельзя заимствовать органику другого человека. Например, Битов говорил: «Моя главная привычка — это желание лениться. Когда я попал в больницу, врач выделил меня в общей палате, потому что там все мы были больные, но я один лежал на кровати так, чтобы не делать лишних движений». И писателем он стал, как рассказывал, чтобы быть максимально свободным от любых обязательств. А до этого выучился на геолога — тоже, чтобы не ходить на службу. И рассказ «Бездельник» он написал об этом. О том, сколько сил забирает у человека суета повседневной жизни. А надо уметь взять и выйти из неё. И закрыть за собой дверь. И станет легче. А если при этом научиться не зависеть от славы, денег и властей, то образуется огромное количество здоровой энергии, которая поможет жить. И творить.

Но ему жить помогала не только эта энергия. Он всегда подчёркивал, что интуитивно в молодости создал правильный фундамент: начал бегать каждый день и помногу, когда это ещё не превратилось в мировую моду. И качался в спортивном зале, не зная, кто такие культуристы. А потом он только расточал этот здоровый задел юности.

«Я тренировался, как будто готовился к будущей жизни. Без всякого знания. Вот тогда, когда надо было курить, пьянствовать, заниматься первым сексом или выходить в комсорги, я в это время бегал кроссы, поднимал гири и так делал без перерыва, принимал контрастные души. И так делал пять лет, не пропуская ни одного дня. Это во мне всё до сих пор. Я думаю, что после этого я только тратил». (А.Г. Битов)

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera