«Все мои любимые книги детства оказались классными»

Лев Оборин

Несколько лет назад в издательском проекте Ильи Бернштейна «А и Б» начала выходить серия «Руслит» — переиздания классики советской литературы для детей, от «Приключений капитана Врунгеля» до повестей Юрия Коваля. Эти книги с современными иллюстрациями и подробными комментариями литературоведов и историков заслужили благодарное признание, но ещё до «Руслита» Бернштейн возвращал в читательский обиход старые детские книги, которым выпала куда меньшая известность. «Полка» поговорила с издателем о том, почему важно руководствоваться собственной ностальгией, как советская цензура исказила Драгунского, каков градус вранья в «Республике ШКИД» и чем ужасны тексты журнала «Чиж».

Расскажите о ваших любимых детских книгах, без которых вы своё детство не представляете.

Это примерно и будет рассказ о моих занятиях. Я начал с самых своих любимых книг — но был ещё один критерий кроме любви: это те книги, которые, с моей точки зрения, недостаточно известны, незаслуженно забыты. Именно такие я отбирал для своей первой серии — «Книги для детей и взрослых», которую делал вместе с издательством «Теревинф». Я думаю, вам вряд ли будет интересно знать, что мне нравилась «Пеппи Длинныйчулок». В серии «Руслит» к таким суперважным для меня детским книжкам, безусловно, относится «Повесть о Ходже Насреддине» Леонида Соловьёва Леонид Васильевич Соловьёв (1906–1962) — писатель, сценарист. Окончил литературно-сценарный факультет Института кинематографии. В 1930 году, после поездок по Ферганской области и занятий фольклористикой, выпустил сборник песен и сказаний «Ленин и творчество народов Востока». В 1932 году вышла повесть «Кочевье» — о жизни кочевников в годы революции. Наиболее известен дилогией о Ходже Насреддине — роман «Возмутитель спокойствия» (1940) и «Очарованный принц» (1954), вторая часть которой была написана в лагере: в 1946 году Соловьёва арестовали по обвинению в подготовке террористического акта, на свободу он вышел через восемь лет, в 1954 году. «Повесть о Ходже Насреддине» переведена на многие языки. и «Дорога уходит в даль…» Александры Бруштейн. Это книги, которые я читал по сто раз и знаю наизусть до сих пор. А с «Теревинфом» я выпустил сказочную трилогию Виктора Витковича Виктор Станиславович Виткович (1908–1983) — писатель, сценарист. Родился в Женеве, окончил Азербайджанский университет. Автор сценариев к кинокомедии «Небеса», фильмам «Насреддин в Бухаре» (совместно с Леонидом Соловьёвым) и «Волшебная лампа Аладдина». и Григория Ягдфельда Григорий Борисович Ягдфельд (1908–1992) — драматург, сценарист, детский писатель. Окончил Ленинградскую консерваторию по классу скрипки. Помимо киносценариев и пьес (некоторые — в соавторстве с Виктором Витковичем и Ниной Гернет), писал также сценарии для цирковых спектаклей и массовых народных зрелищ. В 1946 году в постановлении ЦК «О журналах «Звезда» и «Ленинград» наряду с творчеством Анны Ахматовой и Михаила Зощенко критике подвергалась пьеса Григория Ягдфельда «Дорога времени», в то время уже поставленная в Великобритании. После исключения из Союза писателей и до смерти Сталина печатался под псевдонимами. Произведения Ягдфельда переведены на иностранные языки.: «Сказку среди бела дня», «Сказку о малярной кисти» и «Кукольную комедию». В той же серии вышла повесть австрийской писательницы Веры Ферра-Микуры «Двенадцать человек — не дюжина», тоже важная для меня в детстве книга. Как и две повести Максуда Ибрагимбекова Максуд Мамед Ибрагим-оглы Ибрагимбеков (1935–2016) — азербайджанский писатель, драматург и режиссёр. Окончил строительный факультет Политехнического института, несколько лет работал инженером. Публиковался с 1960 года. Учился на Высших сценарных и режиссёрских курсах в Москве. Романы, повести и рассказы публиковались в журналах «Азербайджан», «Дружба народов», «Новый мир», «Юность», «Роман-газета». Многие произведения Ибрагимбекова — «За всё хорошее — смерть», «И не было лучше брата», «Пусть он останется с нами» — экранизированы, по его сценариям сняты фильмы «Мужчина для молодой женщины», «Вальс золотых тельцов», «Один за всех», «Кто поедет в Трускавец» и другие. В 1998 году признан народным писателем Азербайджана., «За всё хорошее — смерть» и «Пусть он останется с нами», и рассказы Ильи Зверева. Ещё два системообразующих текста. Ещё Людвик Ашкенази Людвик Ашкенази (1921–1986) — чешский писатель, журналист. Учился на филолога-слависта во Львовском университете. В 1939 году депортирован в Казахстан, во время Второй мировой войны служил в Чехословацкой бригаде КА. Автор книг «Детские этюды», «Чёрная шкатулка», «Собачья жизнь и другие рассказы». Работал журналистом в Праге, в 1968 году, после ввода советских войск в Чехословакию, эмигрировал в Западную Германию. После эмиграции писал преимущественно детскую литературу. Был женат на дочери Генриха Манна Леони.: книжка «Собачья жизнь» — про животных на войне, точнее сказать, про войну глазами животных. Вполне взрослая, но я очень много раз читал её в позднем детстве.

Переиздавать то, что вы любили в детстве, — это для вас форма благодарности этим книгам? Или желание поделиться тем, что любишь?

Ну для начала я их перечитал и обнаружил, что в детстве у меня был какой-то неожиданно — для меня нынешнего — тонкий и точный вкус. По крайней мере, тонко и точно соответствующий моему нынешнему вкусу. Я читал без оглядки на ностальгические мотивы — и дивился, насколько то, что мне нравилось, действительно художественная удача. В общем, все мои любимые книги детства, может быть за исключением «Капитана Сорви-голова» Историко-приключенческий роман Луи Буссенара, опубликованный в 1901 году. Главный герой, молодой француз Жан Грандье, отправляется на Англо-бурскую войну с отрядом добровольцев-«молокососов» сражаться на стороне буров. Прообразом Сорви-головы стал офицер-разведчик и диверсант Дани Терон., оказались классными книжками. Было естественно с них и начать, когда я наконец решился стать самостоятельным издателем. И, конечно, вот это соображение — поделиться тем, что ты сам любишь, — это работает, да.

Людвик Ашкенази. Собачья жизнь и другие рассказы. Издательство «Теревинф», 2009 год

Максуд Ибрагимбеков. Пусть он останется с нами. Издательство «Белая ворона», 2014 год

Илья Зверев. Второе апреля. Издательство «Белая ворона», 2014 год

Вы говорили в одном из интервью, что эта форма — комментированная детская классика, — она неожиданно стала успешной, выстрелила, людям это оказалось нужно. Вы как себе представляете читателя этих книг? Это ребёнок с какими-то дополнительными запросами — или это ностальгирующий взрослый?

В общем, нет, это не дети. Мне кажется, что большинство этих книг дети сегодня читать не будут. Кассиль, Неверов Александр Сергеевич Неверов (1886–1923) — писатель и драматург. Работал сельским учителем и фельдшером в Самаре, во время революции сблизился с эсерами, но в 1919-м перешёл на сторону большевиков. Был одним из основателей местного народного театра, писал для него пьесы. Во время голода 1921–1922 годов вместе с другими голодающими бежал в Ташкент, а затем перебрался в Москву, где присоединился к объединению пролетарских писателей «Кузница». Самое известное произведение — повесть «Ташкент — город хлебный» о голоде в Поволжье. До середины 1930-х она входила в списки обязательного школьного чтения.… Вот, скажем, «Денискины рассказы» — книга надолго. Не знаю, на все ли времена, но она по-прежнему интересна сама по себе ребёнку. А Коваль… «Вася Куролесов» — наверное, «Пять похищенных монахов» — возможно, а вот «Промах гражданина Лошакова»… не уверен, что современный читатель станет читать по своей воле. Может быть, какие-то очень особые дети. Я тут захожу не на своё поле, я не литературовед, но мне кажется, что книги — как предмет широкого спроса, как продукт и товар — устаревают. И детские в частности — а может быть, даже в особенности. В ситуации, когда нет искусственных ограничений культурного развития и обмена, книжной индустрии, актуальные детские книги — за редкими исключениями — примерно через полвека перемещаются на «архивные» полки библиотек. Это естественный процесс, иначе новым книгам не нашлось бы места на полке и времени для чтения.

Поэтому я думаю, что читатели «Руслита» — это люди, которые хотели бы что-то узнать о времени и месте, когда была написана эта книга. То есть главный интерес тут — это интерес к русской цивилизации, вот этой советской Атлантиде, оттепели или к какому-то другому периоду. Я смотрю на текст как на такую толчковую зону: от неё можно оттолкнуться и перенестись в другую область, уже не имеющую прямого отношения к «Денискиным рассказам» или к «Недопёску».

А как вы находите комментаторов к этим текстам? Или они сами вас находят?

Ну да, второе, конечно. У меня не было, да и сейчас нету, какой-то продуманной стратегии. Серия не была заранее придумана — её первые книги сильно отличаются от последних. Вначале мне представлялось что-то вроде детских «Литпамятников». Дилогия Соловьёва о Ходже Насреддине казалась как раз очень подходящей для детского, подросткового литпамятника. Только комментарий не такой традиционной формы. Начав делать Соловьёва, я стал обходить дворы, прилегающие к моему дому, в поисках дворников-таджиков. Я им задавал разные вопросы. Хотел узнать, какое место в их культуре занимает персидская классическая литература. Наверное, в их учебнике «Родная речь» Хафиз и Рудаки занимают то же место, что у нас Кольцов. Вторая мысль была про исламский мистицизм: там, особенно во второй повести о Ходже Насреддине, очень много всяких дервишей, «братство Молчащих и Постигающих», всякие странствия души. Такую пургу он в лагере Вторая часть дилогии «Повесть о Ходже Насреддине», «Очарованный принц» (1954), написана Леонидом Соловьёвым в Дубравлаге. В 1946 году его осудили на десять лет по статье за антисоветскую агитацию и террористические высказывания. «Я должен быть дервишем — ничего лишнего… Вот куда, оказывается, надо мне спасаться, чтобы хорошо работать — в лагерь!..» — писал Соловьёв родным. Повесть «Очарованный принц» сильно отличается от «Возмутителя спокойствия» по стилистике и тональности. гнал, очень занятно, откуда это у него самого. В общем, мне надо было задавать такие вопросы, я получил довольно много ответов. Записи сделаны на улице или даже в подсобках около лифтовой шахты.

А я ещё заказал статью о суфийском подтексте повести «Очарованный принц» известной исследовательнице суфизма Наталье Ильиничне Пригариной из Института востоковедения Академии наук. Которая рассказала, что в 1950-х годах, когда появилась эта книга, она среди молодых востоковедов была абсолютно культовой. Пригарина застала почти нетронутой Среднюю Азию, работала там в пятидесятых годах. И она ещё застала вот что: у таджиков была такая застольная игра — мужчины по очереди читают двустишия, вот эти бейты Минимальная строфическая единица (двустишие) в тюркской, персидской и арабской поэзии. Бейт выражает законченную мысль, может быть составной частью рубаи (четверостишия), газели или касыды. классические, и каждый должен начать со слова, которым заканчивался бейт предыдущего. Кто не сумел — тот проиграл. И я вот дворнику задаю вопрос, знает ли он такую игру, играет ли он в неё? Он сказал: ну да, конечно, знает, но не играет. Потому что это пастухи в неё играют, а он там в медучилище учился, вот жалко, не доучился — приехали из Москвы ребята с деньгами, сманили его, вот он уехал, бросил, теперь жалеет. Я его спрашиваю: а почему пастухи-то? Ну что: они там полгода наверху в горах, им делать нечего, вот они и учат наизусть стихи.

Этот комментарий — с московскими таджиками — я, увы, не закончил, но записи (видео и аудио) сохранил, может, когда-нибудь ещё вернусь к ним...

Леонид Соловьёв
Леонид Соловьёв. Очарованный принц. Издательство «Теревинф», издательский проект «А и Б», 2015 год

Идея этой серии, чтобы там были по разным поводам совершенно отвязные, неакадемические, мультидисциплинарные комментарии про разное, о чём можно поговорить в связи с книгой. И всё это я собирался делать сам, просто потому, что ни с кем не был знаком. Я, так сказать, человек ниоткуда. Так я сделал три или четыре книжки, находя комментаторов по фейсбуку или по чьим-то рекомендациям. И однажды пришёл ко мне Олег Лекманов на выставку non/fiction и сказал, что он и Екатерина Лямина в «Вышке» делают межкурсовую работу по исследованию Кассиля, «Кондуита и Швамбрании». Не хочу ли сделать книжку на основе их штудий — чтобы это была авторская версия двух отдельных повестей, как они выходили в первой редакции, с исследованием эволюции этого текста? Так появилась эта книжка. Это всё не упиралось ни в какой коммерческий выхлоп. Я почти что всё там сделал сам, поэтому расходы невелики.

Вот, а потом уже Олег предложил издать настоящие комментированные издания «Куролесова», появился Роман Лейбов. Потом я уже сам в таком же духе сделал «Денискины рассказы». Просто посмотрел: а есть ли какие-нибудь там диссертации на тему «Денискиных рассказов»? Оказалось, что такая диссертация — одна. С автором этой диссертации Ольгой Михайловой и, собственно, с Денисом Викторовичем мы и сделали «Дениску».

А Денис Драгунский охотно согласился этим заниматься? Может быть, его уже замучили просьбами прокомментировать его детские впечатления?

Вообще, к этому моменту уже вышло издание, куда он написал большой текст. Ну, типа, «как было на самом деле». Такое обычное, в общем, изделие большого коммерческого издательства. А я ещё делал в «Самокате» серию «Как это было»: это книги о войне, написанные воевавшими писателями и прокомментированные современными историками, что-то такое. Первая книжка в ней была — «Он упал на траву» Виктора Драгунского. Это тоже, кстати, моя любимая детская книжка. Я её настолько хорошо знал, что по современному изданию с ходу понял, что она была очень сильно отцензурирована после смерти Драгунского. Просто страницами.

Там в первом абзаце была такая штука: рассказывалось, как герой дежурит на крыше, герой-протагонист. На площади Маяковского зенитная батарея, и она даёт залпы. Дежурящие на крыше слышат эти залпы — и им это «как маслом по сердцу». Я аж вздрогнул, полез, нашёл вот своё детское издание. По счастью, у меня довольно много сохранилось моих собственных книг, у мамы. И там было написано: после каждого залпа молодой лейтенант звонко матерился — это нам всем было «как маслом по сердцу». Я сразу подумал, что, наверное, там ещё много чего вот так вот навыстрижено. И действительно, там прямо Мамаем прошлись, без всякого согласования… Тогда я обратился к Денису Викторовичу. Мне надо было купить у него авторские права, я ему сказал, что хочу восстановить текст. Он не знал, что такое было сделано, и я ему это показал. В общем, он проявил к этому интерес, зауважал, поэтому мне было с ним не очень сложно договариваться.

Вы говорите, что на всех этапах участвуете в работе над книгой. Что это вообще за чувство, которое заставляет за всё отвечать на каждом этапе? Вы понимаете, что вы это никому больше не можете поручить — или так проще?

Я считаю, что нет разделения на литературного, художественного, научного и технического редактора. Это разделение искусственное и очень сильно вредящее профессии. Редактор должен профессионально работать с текстом: он очень много должен об этом понимать и знать, быть в состоянии сам написать не только аннотацию книги или там пресс-релиз для магазина, но и правильные постраничные и затекстовые комментарии. Он должен, конечно, как инструментом владеть не «Вордом», а «Индизайном» свободно. Это просто рабочий инструмент — умение верстать. Я пишу тексты и верстаю одновременно. Текст, его размер и характер принципиально связаны с тем, как он выглядит на странице. Я могу написать короче или длиннее, я могу в каком-то месте ввернуть пассаж, потому что рядом картинка. Это и подбор иллюстраций — то есть бильд-редактура сюда же входит в полном объёме. И это не сочетание уникальных качеств в одном человеке: я уверен, что просто вот так должна быть устроена эта профессия, и берусь этому научить, если бы кто захотел. Это, конечно, колоссально уменьшает все расходы — и времени, и денег. И создаёт некоторое дополнительное качество концептуальной целостности.

Валерий Попов. Все мы не красавцы. Издательство «Самокат», 2013 год
Сергей Вольф. Глупо как-то получилось. Издательство «Самокат», 2013 год

А если вернуться к иллюстрациям: вы говорите о любви к тем книгам, на которых вы выросли. Но вы берёте не те иллюстрации, которые в них были, а заказываете новые. Почему?

Есть простое объяснение: я делаю другую вёрстку, другой дизайн. У меня иллюстрация следует за текстом, то есть картинка должна быть ровно там же, где об этом написано, или чуть позже. Очень сложно вверстать чужие иллюстрации в совсем новый макет. Это первое соображение. Ну и к тому же ещё одни авторские права искать, тоже проблема. Кроме того, мне кажется — и это не менее для меня важно, — что если мы рассматриваем издательскую практику как интерпретацию текста разными способами, то новые иллюстрации — это тоже способ интерпретации. Я делаю современные книжки.

Вы издавали серию «Родная речь», где выходила классика ленинградской детской литературы: Голявкин Виктор Владимирович Голявкин (1929–2001) — писатель, художник, книжный график. Окончил художественное училище в Самарканде, Ленинградскую академию художеств. Публиковался в журналах «Костёр» и «Мурзилка». В 1959 году издал первую книгу детских рассказов «Тетрадки под дождём». Взрослые рассказы Голявкина печатались в самиздате и журнале Александра Гинзбурга «Синтаксис»., Сергей Вольф Сергей Евгеньевич Вольф (1935–2005) — поэт, прозаик и детский писатель. В 60-х Вольф писал рассказы и стихи, распространявшиеся в самиздате, был близок к кругу Андрея Битова, Валерия Попова, Сергея Довлатова. Одновременно Вольф писал прозу для подростков. После распада Советского Союза опубликовал две книги стихов, «Маленькие боги» и «Розовощёкий павлин»., недавно умерший Игорь Ефимов Игорь Маркович Ефимов (1937–2020) — писатель, философ, публицист. В СССР был членом Союза писателей, выпускал повести и рассказы для детей. Вместе с Борисом Вахтиным, Владимиром Губиным и Владимиром Марамзиным входил в ленинградскую литературную группу «Горожане». В 1978 году Ефимов эмигрировал в Америку. В эмиграции сначала работал в издательстве Ardis Publishing, затем вместе с женой открыл собственное издательство Hermitage Publishers, выпускавшее неподцензурную советскую литературу. Ефимов — автор романов, философских трудов, воспоминаний об Иосифе Бродском, Сергее Довлатове, книги об убийстве Джона Кеннеди.​​​​​​​. Поколение журнала «Костёр» 1970-х. У вас есть ощущение, что эти книги не были толком прочитаны, разошлись с читателем?

Как и во всём остальном: случай и логика развития. У меня был довольно продолжительный период любви с издательством «Самокат». Артур Гиваргизов туда принёс две любимые им книжки: «Отойди от моей лошади» Вольфа и сборник рассказов Валерия Попова Валерий Георгиевич Попов (1939) — писатель, сценарист. Работал инженером, начал печататься с 1965 года. В советское время был известен прежде всего как детский писатель. Попов — автор нескольких десятков романов и повестей, киносценариев, книг о Лихачёве, Довлатове и Зощенко. Председатель Союза писателей Санкт-Петербурга, президент Санкт-Петербургского отделения Русского ПЕН-клуба, член редколлегии журналов «Звезда» и «Аврора».. «Самокат» предложил мне подготовить новые издания этих книг. Я прочёл и сказал, что готов, что это хорошие книжки, но я сделаю их по-другому. Первое, что пришло в голову: прочесть все тексты Вольфа и Попова — и выстроить из них новые сборники. Другого содержания, с другими картинками. А потом я стал думать: а чем же продолжать эту серию? И как-то стало ясно — сейчас это, наверное, общая мысль, но мне кажется, что это я придумал, — что есть прямо такая ленинградская школа. Оказалось, что проще всего подбирать по принципу дружества — вот так возник Ефимов. Хотя в этой серии есть и Голявкин тоже, как старший и во многом проторивший им всем тропу, и Алмазов Борис Александрович Алмазов (р. 1944) — писатель, бард, журналист. Долгое время был разнорабочим. После концерта Булата Окуджавы начал писать бардовские песни, наиболее известные — «Мальчик-дождик», «Песня про собаку», «По каким Италиям…». С 1990-х годов участвовал в возрождении казачества, стал идеологом «Союза казаков» и атаманом Северо-Западного отдельного казачьего округа. В конце 1990-х разрабатывал программу помощи переселенцам с Крайнего Севера, реализованную правительством Республики Коми., и Крестинский Александр Алексеевич Крестинский (1928–2005) — писатель, поэт, переводчик. Подростком пережил блокаду. В 1958 году опубликовал первые стихи для детей. В 1960-х работал в журнале «Костёр» под псевдонимом Тим Добрый. Благодаря книге «Туся» (1969) стал известен как автор детских повестей, позже выпустил поэтические сборники «Отзовётся душа», «Тихий рокер» и «Нищие неба». В 2000 году эмигрировал в Израиль., никоим образом к кругу Бродского — Довлатова не относящиеся.

А вот журнал «Костёр»… Я вообще не очень похожего на ваше мнения о журналах. Скажем, я вот только что прочёл от корки до корки подшивку «Чижа». Мне нужно было найти картинки — «Умная Маша» Персонаж одного из первых детских комиксов в СССР, выходившего в журнале «Чиж» в 1930-е годы. Умная девочка Маша с косичками была придумана Даниилом Хармсом и художником Брониславом Малаховским. По разным версиям, прототипом Маши стала дочь Малаховского Катя, возможно также влияние сказки братьев Гримм «Умная Эльза». Поэтические и прозаические тексты к комиксам писали Даниил Хармс и Нина Гернет. и тому подобное. Жутковатый журнал, чудовищные тексты! Там есть… ну просто волосы дыбом стоят, если честно. Я понимаю, что у обэриутов была возможность там печататься, Зощенко, Бианки, Чарушин и всё такое. Но сколько там жути! «Мы пройдём походным маршем / Пред тобой, товарищ маршал. / Приезжай к нам в Ленинград / В сорок первый детский сад».

Н. Муратова. Иллюстрация из журнала «Чиж». 1939 год, № 7

А что там самое чудовищное?

Самое — поэт Дилакторская Наталья Леонидовна Дилакторская (1904–1989) — писательница. Дебютировала с произведениями для детей в 1924 году, в 1920–30-е публиковалась в журналах «Новый Робинзон», «Весёлые картинки», «Чиж», «Ёж». Работала в Детгизе редактором. В 1937 году, после ареста матери, на некоторое время лишилась работы. Участница Великой Отечественной войны, сражалась в ополчении. Была подругой Анны Ахматовой, составила её двухтомное собрание сочинений, оставшееся ненапечатанным; сохранила в своём архиве некоторые поздние стихотворения Ахматовой., вот это вот: «Торопится Ленин за ней по пятам, / Но девочка первой пришла к воротам». Я каждый раз обнаруживал там её имя со страхом. И таки да, каждый следующий текст был страшнее предыдущего. «И винтовочку свою / Прямо в грудь его сую». Хотя я потом прочёл, что она подруга Ахматовой, что у неё вполне трагическая — в духе времени — судьба… Ну это жуть, это такое абсолютное людоедство советское, развращение душ. Рассказ, у меня в голове застрявший, — про то, как люди идут голосовать. Некто В. Вольтман сочинил, 1938 год. Всем людям важно прийти на выборы на избирательный участок затемно, проголосовать первым. Для этого нужно… ну, вы помните, в «Крутом маршруте» есть это описание психологической подоплёки. Они все встают в четыре утра и бегут с разных концов города или страны к избирательным участкам. Там в шесть уже колоссальная очередь стоит. И две маленькие девочки за день до этого поломали будильник и боятся, что родители не успеют… А ещё рассказы Юрия Германа Юрий Павлович Герман (1910–1967) — прозаик, драматург, киносценарист. Участник Гражданской войны. Дебютировал в печати в 1928 году, роман «Вступление» (1931) получил одобрение Горького. В годы Великой Отечественной войны работал в отделе агитации и пропаганды на Северном флоте. Лауреат Сталинской премии (1948) за сценарий фильма Григория Козинцева «Пирогов». Много писал о чекистах и врачах, в 1940–50-е обратился к исторической прозе. Сын писателя, режиссёр Алексей Герман, поставил по произведениям отца фильмы «Проверка на дорогах» и «Мой друг Иван Лапшин». о юных революционерах, русских, китайских и т. п. «И командир дивизии Чи обнял и поцеловал при всех юного героя Лу». В общем, это просто не приведи Господь тексты.

Но и какие-то самые близкие нам тексты от этого не свободны. Например, в «Республике ШКИД» тоже есть абсолютно пропагандистские главы.

Ну я не знаю. Какие?

Про политграмоту или про несчастных учителей-«халдеев», которых они выгоняют на мороз без пропитания.

Я ведь издал тоже «Республику ШКИД» и поэтому некоторые нетривиальные вещи про неё узнал, прочитал. Это вообще вся книга таинственная. Непонятно, о чём она рассказывает, какая реальность на самом деле за этим стоит. Мне кажется, что это, в общем, выдумки, ничего такого не было. Исправительное заведение тюремного типа, с карцерами на каждом этаже, с запретом выхода, с решётками на окнах, населённое преступниками — при этом там ничего нету: ни насилия, ни секса…

Они там все переводят Гейне.

Ну это как раз правда. Потому что Сорока-Росинский Виктор Николаевич Сорока-Росинский (1882–1960) — педагог, психолог. Был учеником Николая Лосского, слушал лекции Владимира Бехтерева. До Октябрьской революции опубликовал множество статей по педагогике и детской психологии. В 1918–1920 годах преподавал историю и литературу в Путиловском училище в Петрограде; в 1920-м стал заведующим Школой-коммуной для трудновоспитуемых подростков имени Ф. М. Достоевского (ШКИД). В 1925 году после резкой критики Надежды Крупской покинул школу Достоевского, работал ещё в нескольких заведениях для дефективных подростков. Под именем Викниксора изображён в книге Григория Белых и Л. Пантелеева «Республика ШКИД»; в экранизации 1966 года роль Викниксора сыграл Сергей Юрский. — он был педолог, и он был близок к всесильной тогда Лилиной Злата Ионовна Лилина (1882–1929) — заведующая отделом народного образования Петроградского исполкома, крупный функционер советской педагогической системы. В 1902 году вступила в РСДРП, в 1908–1917 годах жила в эмиграции в Швейцарии. Была женой одного из высших советских руководителей Григория Зиновьева. Проповедовала «национализацию» детей, которые должны были получать коммунистическое воспитание вне семьи.. Она была жена Зиновьева и возглавляла образование в Питере. Сорока-Росинский имел возможность методами педологического тестирования на всяких комиссиях по борьбе с беспризорностью отбирать тех, кто лучше всего сдаёт тесты. Там были люди с гимназическим прошлым, дворяне, аристократы. И графы, и бароны, и князья настоящие там были. Многие из них и правда были при литературе: например, Георгий Ионин, который Япончик и который переводит Гейне. Он умер в 22 года, он (вместе с Евгением Замятиным) написал либретто оперы Шостаковича «Нос» в 19, по-моему, лет, и она была поставлена. И Кобчик-Финкельштейн Под прозвищем Кобчик и фамилией Финкельштейн в «Республике ШКИД» выведен Константин Лихтенштейн — поэт, журналист. В 1931 году выпустил книгу «Путешествие господина Флуста в Ленинградский торговый порт» — беллетристический рассказ о работе порта, на которую смотрит не слишком сведущий в советской жизни богатый иностранец. В 1942 году Константин Лихтенштейн погиб на войне — в бою под Ленинградом. тоже существовал, стал литератором, хотя я нашёл только одну его книжку о ленинградском порте, видовую и публицистическую. Но реальность в «Республике ШКИД» вымышлена очень сильно, и про это есть очень интересная книжка других двух шкидцев.

«Последняя гимназия».

Да, «Последняя гимназия». Её легко прочесть, она есть в Сети. Там всякие ужасы, какие-то малолетние проститутки, которых тайком проводят, они беременеют, детей там бросают в Обводный канал, там восстание в ШКИДе — с помощью самодельных пистолетов «воспитанники» отстреливаются от милиции.

Кадры из фильма «Республика ШКИД». Режиссёр Геннадий Полока. 1966 год

Павел Ольховский, Константин Евстафьев. Последняя гимназия. Издательство «Прибой», 1930 год
Григорий Белых, Л. Пантелеев. Республика ШКИД. Издательский проект «А и Б», 2015 год

Например, в «Дневнике Кости Рябцева», который вы тоже издавали, это время и детский социум показаны совсем не так «вегетариански».

Ну «Костю Рябцева» я надеюсь ещё переиздать. У меня это в планах — второй раз издать. Потому что к нему исследовательница Оля Виноградова нашла прекрасные, прямо невероятные источники — оказалось, что Розанов Михаил Григорьевич Розанов (1888–1938; псевдоним — Н. Огнёв) — детский писатель. Работал педагогом в Обществе попечения об учащихся детях Бутырского района Москвы, после революции основал первый в Москве детский театр, работал в детских колониях. В 20-х годах входил в группу конструктивистов, затем — в литературную группу «Перевал». Писал рассказы, наиболее известное его произведение — повесть «Дневник Кости Рябцева» (1927). С 1937 года преподавал в Литинституте. действительно использовал очень много подлинных «документов эпохи». Все они найдены, и было бы можно сделать классную книжку.

А не было у вас мысли переиздать продолжение, «Костя Рябцев в вузе»?

Была, была. Это тоже довольно удивительная книжка. Там, вы помните, всё про крах и про то, что для интеллигента новая реальность оставляет только суицид или сумасшедший дом. Да, это мысль такая была, но мало ли у меня было мыслей. Я и самого «Костю» сделать никак не могу. Вообще, в высокой степени готовности сейчас две книжки. Это «Дневник Кости Рябцева» и ещё одна — непонятно кому нужная, кроме родных автора. Был такой писатель и критик Михаил Абрамович Гершензон, известный прежде всего пересказом сказок Джоэля Харриса о дядюшке Римусе и романом о Робин Гуде. Я хочу издать этот роман, он тоже из любимых книг моего детства.

У Гершензона сложная судьба. Он был совершенно советский-советский литературный функционер, а потом пошёл на фронт, в ополчение, в 1941 году, в «писательскую роту» и через год погиб. И он каждый день писал письмо жене, письма эти сохранились. И очерки. Частично, например, они использованы в известном спектакле на Таганке — «Павшие и живые». В общем, я хочу сделать книжку, куда входили бы «Робин Гуд», биографический рассказ о советском писателе Гершензоне и подборка военных писем и очерков о московском писательском ополчении. Это странно, части друг к другу не прирастают — но вот две книжки, которые я хотел бы доделать. 

 

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera