Игра отражений: случай Жапризо

Галина Ельшевская

Французский писатель, киносценарист и кинорежиссёр Себастьян Жапризо, как никто, умел смешивать детективный саспенс и психоанализ. Галина Ельшевская рассказывает о «Ловушке для Золушки» Себастьяна Жапризо.

Себастьян Жапризо. 1970 год

Michel Ginfray/Sygma/Sygma via Getty Images

«Ловушка для Золушки» Себастьяна Жапризо, кажется, единственный на свете детектив, в котором читатель может не догадаться не только кто убийца, но и кто же, собственно, жертва. Единственный ключ к разгадке содержится в последней реплике героини, а на важность этой реплики намекает название романа.

Сюжет, в котором предполагаемая жертва, узнав о намерении убийцы, перехватывает инициативу и сама воплощает тот же сценарий, — очень страшный. В роскошной вилле на Лазурном Берегу вспыхивает пожар: из двух находившихся там девушек — богатой наследницы Мишель и её бедной подруги Доменики — одна гибнет, а вторая выживает, но огонь делает её неузнаваемой и стирает отпечатки пальцев. Героиня и сама не знает в точности, кто из двух — она: из–за травматической амнезии ей приходится вместе с читателем разгадывать собственную тайну и восстанавливать ход событий, сопоставляя противоречивые улики и раз за разом обманываясь. Лучше всего эту ситуацию описывает ахматовская строчка: «только зеркало зеркалу снится».

Разумеется, на кону стоят большие деньги — наследство богатой тёти. Это обычный мотив литературных преступлений, но для французского детектива он особенно важен, ведь французский детектив, как никакой иной, включён в общую национальную матрицу, внутри которой — от Флобера или Бальзака до Сименона, например, — социальные аспекты буржуазного бытия (в частности, деньги) играют самую значительную роль. Впрочем, у Жапризо как раз этот мотив оказывается отчасти отодвинут в тень и заслонён психологической (чтобы не сказать психиатрической) коллизией: любовь героини к своей более удачливой подруге неотделима от ненависти и зависти, её желание «стать другой», эту самую «другую» уничтожив и заняв её место, не сводится исключительно к рациональному денежному расчёту. Здесь причиной и депривация совсем иного рода: тени Фрейда и Юнга явственно гуляют по страницам детективного романа, Золушка завидует Принцессе, понимая, что по всем сказочным канонам это на самом деле её роль, её жизнь и её будущее, — и тут ловушка захлопывается.

Себастьян Жапризо. Ловушка для Золушки. Издательство Denoël, 1963 год

Несмотря на оригинальность сюжета, Себастьяну Жапризо отчасти было на что опереться. «Ловушка для Золушки» вышла в 1963 году, а одиннадцатью годами ранее, в 1952-м, был опубликован роман Буало-Нарсежака (тандем двух авторов, Пьера Буало и Тома Нарсежака) «Та, которой не стало», где убийца и жертва меняются местами. Герой убил свою жену (основной мотив опять же денежный — получение страховки) и собственноручно закатал её мёртвое тело в брезент, но тело исчезает, а покойная вроде бы жена навещает своего брата и оставляет мужу записки. В конце концов, не выдержав борьбы с тем, что представляется ему собственным безумием, незадачливый преступник кончает жизнь самоубийством. Как и в «Ловушке для Золушки», настоящим режиссёром действа оказывается третье лицо. У Жапризо это Жанна Мюрно, гувернантка, внушающая обеим героиням страх и восхищение одновременно: именно она использует смутные мечтания бедной девушки занять место богатой, чтобы разработать план преступления. У Буало-Нарсежака — бестрепетная Люсьен Могар, врач, любовница убийцы и, как выясняется в конце романа, его жены тоже.

Однако за сходством фабульных конструкций обнаруживается существенная разница писательских подходов. В романе Буало-Нарсежака зло побеждает (а побеждённого, который есть часть того же зла, не жаль) именно оттого, что люди, по мысли авторов, ведут себя предсказуемо. В своём преступном расчёте Люсьен прогнозирует поведение обречённого ею человека, ни разу не ошибившись; она подготавливает финальный выстрел в полной уверенности, что он случится именно в нужный момент, что иного варианта развития событий быть не может. В психологическом триллере «Ловушка для Золушки» мы так и не узнаём, действительно ли, как следует из криминалистического отчёта, убийца в последний момент заколебалась и попыталась спасти свою жертву, но такая вероятность не исключена. Здесь, как и в других своих романах, Жапризо исходит как раз из невозможности предугадать чужие действия: живому человеку свойственна изменчивость, внезапность реакций. На этой предпосылке целиком построен, например, роман «Дама в автомобиле, в очках и с ружьём» (1966): героиня ведёт себя не так, как предполагал злоумышленник, и ему приходится импровизировать, на ходу меняя сценарий. Но ведь презумпция душевной сложности персонажей (заметим, всех персонажей, независимо от их роли в сюжете и нравственной позиции), в сущности, мешает детективу быть вполне детективом: линейный сюжет запутывается, мера условности, обеспечивающей алгебраическую внятность расстановки сил, оказывается нарушена. Жапризо и сам утверждал, что пишет вовсе не детективы, а психологическую прозу. Отчасти так и было: вряд ли может считаться детективом «Долгая помолвка» (1991), а в «Убийственном лете» (1977) расследовательская составляющая всё же оказывается в тени совсем иного по градусу повествования — и здесь снова возникают и мотив амнезии (в данном случае спасительной для героини, которая в результате ошибки разрушила не одну жизнь), и важный для автора «сюжет ошибки». Однако и «Ловушка для Золушки», и «Дама в автомобиле…», безусловно, детективные романы с элементами саспенса (в котором киносценарист Жапризо знал толк): читателем движет желание разгадать загадку. Хотя здесь, вопреки всем правилам жанра, читателю не гарантирован успех.

Кадры из фильма «Ловушка для Золушки». Режиссёр Андре Кайат. Франция, Италия, 1965 год

Настоящий финал «Ловушки» — не арест преступницы и не приговор, но обретение памяти. Рассказ ведётся от лица героини — точнее, обеих героинь: сначала той, которая готова совершить убийство, а потом той, которая его совершила, в буквальном смысле утратив при этом лицо и получив новое. Своё подлинное имя она вспомнит только в эпилоге; оно не названо. Читатель, который не понимал, кого он слушает на протяжении романа — разных девушек или одну и ту же, потерявшую себя, изменившуюся после страшного опыта, — может и не заметить подсказку. Но если он сумел правильно интерпретировать последнюю фразу и таким образом узнать, кто есть кто, ему почти неизбежно захочется вернуться к началу книги, чтобы попробовать понять, были ли в тексте подсказки, позволяющие разгадать загадку раньше: намёк, проговорка, случайная реплика…

И вот здесь спойлера не будет. А читать «Ловушку для Золушки» лучше всего в переводе Марианны Таймановой: Лимбус-Пресс, 2019.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera