Николай Некрасов

Кому на Руси жить хорошо

1877

Неоконченная поэма, в которой Некрасов сформулировал ещё один вечный русский вопрос и поставил фольклор на службу революционной демократии.

комментарии: Михаил Макеев

О чём эта книга?

Крепостное право в России отменено. Семь «временнообязанных» После Крестьянской реформы так называли крестьян, которые ещё не выкупили у помещика землю, поэтому были обязаны платить за неё оброк или барщину. (то есть по факту ещё не свободных) мужичков («Подтянутой губернии, / Уезда Терпигорева, / Пустопорожней волости, / Из смежных деревень: / Заплатова, Дырявина, / Разутова, Знобишина, / Горелова, Неелова — / Неурожайка тож») затевают спор о том, кому «живётся весело, вольготно на Руси». Чтобы решить этот вопрос, они отправляются в странствие в поисках счастливого человека. По пути им предстаёт вся крестьянская Россия: они встречают священников и солдат, праведников и пьяниц, помещика, не знающего об отмене крепостного права, и будущего народного заступника, сочиняющего гимн «убогой и обильной, забитой и всесильной» матушке Руси.

Николай Некрасов. Литография Петра Бореля. 1860-е годы

Когда она написана?

Когда точно возник замысел поэмы, не установлено. Существует свидетельство Гавриила Потанина Гавриил Никитич Потанин (1823–1911) — писатель. Служил учителем в Симбирске. Получил известность благодаря роману «Старое старится, молодое растёт», опубликованному в «Современнике» в 1861 году. Некрасов помог Потанину переехать в Петербург и устроиться на службу. В начале 1870-х отношения с Некрасовым ухудшились, и писатель вернулся в Симбирск. На склоне лет Потанин написал восторженные воспоминания о Некрасове, правда, некоторые эпизоды в них не соответствуют фактам., который якобы ещё осенью 1860 года видел у Некрасова на столе рукопись (черновик?) поэмы. Полностью доверять, однако, Потанину нельзя. Сам Некрасов датировал первую часть поэмы 1865-м: видимо, она была в основном завершена к концу этого года. С перерывами (которые иногда растягивались на несколько лет) Некрасов работал над «Кому на Руси жить хорошо» до конца жизни. Поэма осталась незавершённой. В последнюю из написанных частей, «Пир на весь мир», поэт вносил изменения до марта 1877 года, то есть почти до самой смерти. Незадолго до кончины Некрасов сожалел, что не успеет завершить поэму: «...Если бы ещё года три-четыре жизни. Это такая вещь, которая только в целом может иметь своё значение. И чем дальше пишешь, тем яснее представляешь себе дальнейший ход поэмы, новые характеры, картины». По наброскам поэта можно восстановить замысел нескольких ненаписанных глав: например, встречу героев с чиновником, ради которой мужики должны были прийти в Петербург.

Порвалась цепь великая,
Порвалась — расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..

Николай Некрасов

Как она написана?

«Кому на Руси жить хорошо» стилизована под русский фольклор. Это своего рода энциклопедия или «полное собрание» жанров народной поэзии — от малых (пословицы, поговорки, загадки и др. — подсчитано, что таких вкраплений в поэме больше ста) до самых крупных (былина, сказка, легенда, историческая песня Лироэпический фольклорный жанр, повествующий об исторических событиях. Например, песни о Ермаке, Пугачёве или взятии Казани.). В части «Крестьянка», самой «фольклоризованной» в поэме, есть прямые, лишь слегка адаптированные заимствования из народных песен. Язык Некрасова полон уменьшительно-ласкательных суффиксов, типичных для ритма народной поэзии 1  Чуковский К. И. Мастерство Некрасова // Чуковский К. И. Собрание сочинений в 15 т. Т. 10: Мастерство Некрасова. Статьи. М.: Терра, 2012. C. 515–524., а образы зачастую восходят к её формулам: «Уж налились колосики. / Стоят столбы точёные, / Головки золочёные...», «Вас только, тени чёрные, / Нельзя поймать — обнять!»

Впрочем, в большинстве случаев Некрасов не столько копирует или цитирует фольклорные тексты, сколько вдохновляется народной поэзией, создавая оригинальное произведение в «народном духе». По мнению Корнея Чуковского, Некрасов даже мог «видоизменять» нейтральные фольклорные образы так, «чтобы они могли послужить целям революционной борьбы» 2  Чуковский К. И. Мастерство Некрасова // Чуковский К. И. Собрание сочинений в 15 т. Т. 10: Мастерство Некрасова. Статьи. М.: Терра, 2012. C. 398–399. — притом что само это мнение выглядит ангажированным, оно справедливо в том смысле, что фольклор для Некрасова был материалом, а не самоцелью: он, можно сказать, редактировал фольклор, объединял элементы разных текстов, добиваясь при этом аутентичного звучания и выверенной логики.

В сюжете поэмы важную роль играет типичная сказочная фантастика: волшебные помощники По Владимир Проппу, волшебный помощник — один из ключевых элементов сказки, он помогает главному герою достичь главной цели. (птичка-пеночка) и волшебные средства От наличия у героя некоего волшебного средства зачастую зависит исход сказки. Как правило, в сказке есть также фигура дарителя (например, Бабы-яги), благодаря которому герой получает средство. Об этом пишет Владимир Пропп в книге «Морфология волшебной сказки». (скатерть самобраная), а также предметы крестьянского быта, наделённые волшебными свойствами (армяки, которые не снашиваются, не преющие «онученьки», не «разбивающиеся» лапти, рубахи, в которых «не плодятся» блохи). Всё это нужно, чтобы странники, оставившие дома жён и «малых ребят», могли путешествовать, не отвлекаясь на заботы об одежде и пропитании. Уже само число странников — семь — говорит о связи с русским фольклором, в котором семёрка — особое, сакральное и при этом скорее «благоприятное» число.

Композиция поэмы свободная: в странствиях по Руси семеро мужиков становятся свидетелями многочисленных колоритных сцен, встречаются с самыми разными её обитателями (преимущественно с такими же крестьянами, как они сами, но и с представителями других социальных слоёв — помещиками, священниками, дворовыми, лакеями). Ответы на главный вопрос поэмы складываются в короткие истории (их много в первой части: в главах «Сельская ярмонка», «Пьяная ночь» и «Счастливые»), а иногда превращаются в самостоятельные сюжеты: например, такая вставная история занимает большую часть фрагмента «Крестьянка», длинный рассказ посвящён жизни Ермила Гирина. Так складывается калейдоскопическая картина жизни России в эпоху Крестьянской реформы (Некрасов называл свою поэму «эпопеей современной крестьянской жизни»).

Поэма написана по большей части белым трёхстопным ямбом. Ориентируясь на народный стих, Некрасов неупорядоченно чередует дактилические Рифма с ударением на третьем от конца слоге. окончания с мужскими Рифма с ударением на последнем слоге. — это создаёт ощущение вольной, льющейся речи:

Да как я их ни бегала,
А выискался суженый,
На горе — чужанин!
Филипп Корчагин — питерщик,
По мастерству печник.
Родительница плакала:
«Как рыбка в море синее
Юркнёшь ты! как соловушко
Из гнёздышка порхнёшь!
Чужая-то сторонушка
Не сахаром посыпана,
Не мёдом полита!»

Однако в «Кому на Руси...» есть фрагменты, написанные самыми разными размерами, как белыми, так и рифмованными стихами. Например, песня «Голодная»: «Стоит мужик — / Колышется, / Идёт мужик — / Не дышится! // С коры его / Распучило, / Тоска-беда / Измучила» — или знаменитый гимн «Русь», написанный семинаристом Гришей Добросклоновым:

Рать подымается —
Неисчислимая,
Сила в ней скажется
Несокрушимая!

Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка Русь!..
 

Жнец. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1866 год

Крестьяне за обедом. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1866 год

Что на неё повлияло?

Прежде всего — Крестьянская реформа 1861 года. Она вызвала неоднозначные отклики в кругу, к которому принадлежал Некрасов. К ней резко отрицательно отнеслись многие его сотрудники и единомышленники, в том числе ведущий критик «Современника» Николай Чернышевский, оценивший реформу как несправедливую по отношению к крестьянам и совершённую «в пользу» помещиков. Сам Некрасов относился к реформе сдержанно, но существенно более оптимистично. Поэт видел в ней не только несправедливость по отношению к народу, «сеятелю и хранителю» земли, которому эту землю приходилось теперь выкупать у помещика, но и новые возможности. В письме Тургеневу от 5 апреля 1861 года Некрасов писал: «У нас теперь время любопытное — но самое дело и вся судьба его впереди». Видимо, общее ощущение хорошо выражено в тогда же написанном коротком стихотворении «Свобода»:

Родина-мать! по равнинам твоим
Я не езжал ещё с чувством таким!

Вижу дитя на руках у родимой,
Сердце волнуется думой любимой:

В добрую пору дитя родилось,
Милостив бог! не узнаешь ты слёз!

С детства никем не запуган, свободен,
Выберешь дело, к которому годен,

Хочешь — останешься век мужиком,
Сможешь — под небо взовьёшься орлом!

В этих фантазиях много ошибок:
Ум человеческий тонок и гибок,

Знаю, на место сетей крепостных
Люди придумали много иных,

Так!.. но распутать их легче народу.
Муза! с надеждой приветствуй свободу!

Во всяком случае, Некрасов не сомневался, что народная жизнь кардинально меняется. И как раз зрелище перемен наряду с размышлениями о том, готов ли русский крестьянин воспользоваться свободой, во многом и стало импульсом для написания поэмы.

Из литературных и языковых влияний первое — фольклор, с помощью которого народ говорит о своей жизни, заботах и надеждах. Интерес к фольклору был характерен для многих русских поэтов первой половины XIX века; скорее всего, непосредственным предшественником Некрасова нужно считать Алексея Кольцова, автора популярных стихотворений, имитирующих стиль народной поэзии. Сам Некрасов увлекся фольклором ещё в середине 1840-х (например, в стихотворении «Огородник»), но поэма «Кому на Руси жить хорошо» стала кульминацией этого интереса. Народное устное творчество Некрасов собирал самостоятельно на протяжении нескольких десятилетий, но использовал и сборники народной поэзии, изданные профессиональными фольклористами. Так, сильное впечатление на Некрасова произвёл первый том «Причитаний Северного края», собранных Елпидифором Барсовым Елпидифор Васильевич Барсов (1836–1917) — этнограф. Автор трёхтомного труда «Причитания Северного края». Исследователь древнерусской письменности и владелец одной из лучших для своего времени палеографических коллекций. В 1914 году он передал её Историческому музею. (в основном в него вошли вопли и причитания, записанные от Ирины Федосовой Ирина Андреевна Федосова (1827–1899) — народная сказительница. Родом из Карелии. Приобрела известность как плакальщица. В конце 1860-х годов на протяжении нескольких лет Елпидифор Барсов записывал её причитания, которые вошли в этнографическое исследование «Причитания Северного края». Всего разными этнографами было записано около 30 тысяч её текстов. Федосова выступала в Москве, Петербурге и Нижнем Новгороде, имела множество поклонников.), а также третья и четвёртая части «Песен, собранных П. Н. Рыбниковым Павел Николаевич Рыбников (1831–1885) — этнограф. Выпускник философского факультета Московского университета. Изучал раскол и старообрядцев в Черниговской губернии, был заподозрен в участии в революционном кружке «вертепников», после чего сослан в Петрозаводск. В 1860 году Рыбников предпринял путешествие по Русскому Северу, где собирал и записывал уникальный местный фольклор. По результатам поездки издал книгу «Песни, собранные П. Н. Рыбниковым», ставшую известной не только в России, но и за рубежом.». Обе эти книги поэт использовал преимущественно в части «Крестьянка» для создания образа Матрёны Тимофеевны Корчагиной. Многие истории, рассказанные персонажами поэмы, услышаны Некрасовым от людей, знакомых с народной жизнью (например, от известного юриста Анатолия Кони Анатолий Фёдорович Кони (1844–1927) — юрист и писатель. Служил прокурором, был председателем Санкт-Петербургского окружного суда, почётным судьёй Санкт-Петербургского и Петергофского уездов. Под председательством Кони суд присяжных вынес оправдательный приговор Вере Засулич, стрелявшей в петербургского градоначальника Трепова. На основе воспоминаний Кони по одному из дел Лев Толстой написал роман «Воскресение». После революции читал лекции по уголовному судопроизводству, написал комментарий к Уголовному кодексу РСФСР 1922 года. Автор книг «На жизненном пути», «Судебные речи», «Отцы и дети судебной реформы».), возможно от крестьян-охотников. «Какими прибаутками ни приправляйте рассказ старого служивого, как остроумно ни коверкайте слова, рассказ такой всё-таки не будет настоящим солдатским рассказом, если сами вы никогда не слыхали солдатских рассказов», — писал Некрасов ещё в 1845 году; фольклорный пласт в поэме основан на глубоком личном знании народной традиции 3  Чуковский К. И. Ленин о Некрасове // Чуковский К. И. Люди и книги. М.: ГИХЛ, 1960. C. 380–386..

Сюжет «путешествия», удобный для масштабного отображения национальной жизни, использовался, например, Николаем Гоголем в «Мёртвых душах». Гоголь — один из писателей, которых Некрасов удостоил высшей для него похвалы: «народный заступник» (второй такой литератор — Белинский, книги которого, по мечте Некрасова, мужик однажды «с базара понесёт» вместе с гоголевскими, а в черновиках Некрасов называет ещё и Пушкина).

Григорий Мясоедов. Земство обедает. 1872 год. Государственная Третьяковская галерея

Как она была опубликована?

Поэма печаталась по частям по мере создания. «Пролог» был опубликован в № 1 «Современника» Литературный журнал (1836–1866), основанный Пушкиным. С 1847-го «Современником» руководили Некрасов и Панаев, позже к редакции присоединились Чернышевский и Добролюбов. В 60-х в «Современнике» произошёл идеологический раскол: редакция пришла к пониманию необходимости крестьянской революции, в то время как многие авторы журнала (Тургенев, Толстой, Гончаров, Дружинин) выступили за более медленные и постепенные реформы. Спустя пять лет после отмены крепостного права «Современник» закрылся по личному распоряжению Александра II. за 1866 год, а с 1869 года поэма отдельными главами публиковалась в журнале «Отечественные записки».

«Пир на весь мир» при жизни Некрасова опубликован не был: его сильно искажённый по цензурным причинам текст вошёл в состав ноябрьского (11-го) номера «Отечественных записок» за 1876 год, но был вырезан оттуда цензурой; публикация, запланированная в 1877 году, также была отменена со ссылкой на «нездоровье автора». Впервые этот фрагмент вышел отдельно в 1879 году в нелегальном издании Петербургской вольной типографии, а легально неполная версия «Пира» была напечатана в «Отечественных записках» только в 1881 году.

Первое отдельное издание «Кому на Руси жить хорошо» появилось в 1880 году 4 «Кому на Руси жить хорошо»: Поэма Н. А. Некрасова. СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1880., однако кроме первой части, а также «Крестьянки» и «Последыша» оно включало только короткий фрагмент «Песня Гришина»). Видимо, первой полной публикацией «Кому на Руси жить хорошо» нужно считать однотомник «Стихотворения Н. А. Некрасова», изданный Михаилом Стасюлевичем Михаил Матвеевич Стасюлевич (1826–1911) — историк и публицист. Профессор истории Санкт-Петербургского университета, специалист по истории Древней Греции и западно-европейского Средневековья. В 1861 году ушёл в отставку в знак протеста против подавления студенческих протестов. Автор трёхтомного труда «История Средних веков, в её источниках и современных писателях». С 1866 по 1908 год был редактором журнала «Вестник Европы». в 1881 году; впрочем, и здесь «Пир на весь мир» представлен в искажённом виде.

С 1869 года поэма отдельными главами публиковалась в журнале «Отечественные записки»
Обложка поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Типография М. М. Стасюлевича, 1880 год

Как её приняли?

По мере публикации новых частей поэмы критики встречали их преимущественно негативно. Виктор Буренин Виктор Петрович Буренин (1841–1926) — литературный критик, публицист, драматург. В юности дружил с амнистированными декабристами и радикальными демократами (помогал Некрасову со сбором материалов для поэмы «Русские женщины»), печатался в «Колоколе» Герцена. С 1876 года и вплоть до революции проработал в суворинском «Новом времени», консервативном издании правого толка. Из-за частых нападок и грубостей в своих статьях Буренин постепенно приобрёл скандальную репутацию — на него несколько раз подавали судебные иски по обвинению в клевете. Говорили, что именно резкая статья Буренина довела до смерти поэта Семёна Надсона — прочтя обвинения в том, что он лишь притворяется больным, Надсон почувствовал себя хуже и в скором времени умер. считал, что главы первой части «слабы и прозаичны в целом, беспрестанно отдают пошлостью и только местами представляют некоторые достоинства» 5 Санкт-Петербургские ведомости. 1873, 10 марта. № 68., Василий Авсеенко Василий Григорьевич Авсеенко (1842–1913) — писатель, публицист. Преподавал в Киевском университете всеобщую историю, был соредактором газеты «Киевлянин», руководителем канцелярии губернатора. После переезда в Петербург в 1869 году служил в Министерстве народного просвещения, публиковал критические статьи в «Русском вестнике», «Русском слове», «Заре». С 1883-го по 1896-й издавал «Санкт-Петербургские ведомости». Писал беллетристику: романы «Злой дух», «Млечный путь», «Скрежет зубовный» и другие. называл «Кому на Руси жить хорошо» «длинной и водянистой вещью» 6  Русская мысль. 1872, 13 мая. № 122. и даже относил её «к числу неудачнейших произведений» Некрасова 7 Русская мысль. 1873, 21 февраля. № 49.. Более благосклонно Буренин встретил «Последыша», в котором увидел «художественную правду в соединении с современной общественной мыслью» 8 Санкт-Петербургские ведомости. 1873. № 68.. Однако и Буренин, и резко отрицательно отнёсшийся к «Последышу» Авсеенко отрицали злободневность, актуальность этой части: они обвиняли Некрасова в том, что он «обличает крепостное право ровно через 12 лет после его отмены» 9 Pусский вестник. 1874. № 7. С. 454.. «Крестьянку» ругали за «фальшивое, деланое простонародничанье» 10 Буренин; Санкт-Петербургские ведомости. 1874. № 10., большие натяжки, грубость, неблагозвучность 11 Сын отечества. 1874. № 30.. Характерно, что, нападая на конкретные места поэмы, критики часто даже не подозревали, что именно здесь Некрасов использует аутентичный фольклорный текст.

Критика дружественная отмечала в поэме искреннее чувство симпатии к простому человеку, «любовь к «несчастному русскому народу» и сочувствие поэта его страданиям» 12  Сияние. 1873. № 17.. В целом враждебный Некрасову Евгений Марков Евгений Львович Марков (1835–1903) — писатель, критик, этнограф. Служил учителем в Туле, затем директором Симферопольской гимназии. Сотрудничал с журналами «Отечественные записки», «Дело», «Вестник Европы». Автор романов «Чернозёмные поля» (1876), «Берег моря» (1880), путевых записок «Очерки Крыма» (1872), «Очерки Кавказа» (1887), «Путешествие по Сербии и Черногории» (1903). писал о «Крестьянке»: «Речь лучших мест его лучших поэм то звучит характерною мелодией настоящей русской песни, то бьёт лаконическою мудростью русской пословицы» 13 Голос. 1878. № 46..

Были и прямо восторженные отзывы: критик Прокофий Григорьев называл «Кому на Руси хорошо» «по силе гения, по массе жизни, в неё заключённой, небывалой в литературе ни одного народа поэмой» 14 Библиотека дешёвая и общедоступная. 1875. № 4. С. 5..

Наверное, самым прозорливым из современников оказался поэт (и один из создателей Козьмы Пруткова) Алексей Жемчужников Алексей Михайлович Жемчужников (1821–1908) — поэт, сатирик. Служил в Министерстве юстиции и Государственной канцелярии, в 1858 году вышел в отставку. Совместно с братьями Владимиром и Александром и двоюродным братом Алексеем Толстым создал литературный псевдоним Козьма Прутков. Автор нескольких книг стихов.: он высоко оценил масштаб некрасовского замысла и выделил «Кому на Руси жить хорошо» среди произведений поэта. В частном письме Некрасову от 25 марта 1870 года из Висбадена Жемчужников писал: «Эта поэма есть вещь капитальная, и, по моему мнению, в числе Ваших произведений она занимает место в передовых рядах. Основная мысль очень счастливая; рама обширная, вроде рамы «Мёртвых душ». Вы можете поместить в ней очень много».

Виктор Буренин. 1910-е годы. Критик Буренин считал, что первые части поэмы «отдают пошлостью»
Алексей Жемчужников. 1900 год. Поэт Жемчужников, напротив, считал, что поэма «есть вещь капитальная»

Что было дальше?

ответЛев Оборин

Современный статус «Кому на Руси жить хорошо» как важнейшего произведения Некрасова сложился не сразу. Одним из первых критиков, приложивших к этому усилия, был Сергей Андреевский Сергей Аркадьевич Андреевский (1848–1918) — поэт, критик, юрист. Работал под началом юриста Анатолия Кони, был известным судебным оратором, книга с его защитительными речами выдержала несколько изданий. В возрасте 30 лет Андреевский начал писать и переводить стихи. Выпустил первый перевод на русский стихотворения Эдгара По «Ворон». С конца 1880-х годов работал над критическими этюдами о творчестве Баратынского, Лермонтова, Тургенева, Некрасова., чьи статьи о поэте оказали значительное воздействие на восприятие последующих критиков. В статье «Вырождение рифмы» (1900) Андреевский объявил поэму одним из высочайших достижений Некрасова.

Дальнейшая канонизация поэмы связана не только с работой критиков-некрасоведов (в первую очередь Корнея Чуковского и Владислава Евгеньева-Максимова Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов (1883–1955) — литературовед. Работал учителем в Царскосельском реальном училище, был уволен за организацию литературного вечера, на котором читали «Железную дорогу» Некрасова. В дальнейшем работал в независимых народных учебных заведениях. Создал некрасовскую выставку, на базе которой был сформирован музей-квартира Некрасова в Петербурге. С 1934 года преподавал в Ленинградском университете. Участвовал в подготовке полного собрания сочинений Некрасова.), но и с тем, что в поэме был явственно слышен гражданский, революционный пафос: «У каждого крестьянина / Душа что туча чёрная — / Гневна, грозна, — и надо бы  / Громам греметь оттудова, / Кровавым лить дождям...» Цензурная судьба поэмы только усиливала ощущение, что Некрасов предлагал прямую революционную программу и выступал против либеральных полумер, а фигура Гриши Добросклонова, будущего революционера, подвёрстывалась под ответ на центральный вопрос поэмы — ответ, которого Некрасов так окончательно и не дал. Поэма была популярна ещё в кругах народовольцев «Народная воля» — революционная организация, возникшая в 1879 году. В числе оформленных участников состояло около 500 человек. Народовольцы вели агитацию среди крестьян, издавали прокламации, устраивали демонстрации, в том числе вели террористическую деятельность — организовали убийство Александра II в 1881 году. За уча­стие в дея­тель­но­сти «Народной воли» к смертной казни было приговорено 89 человек., изымалась у революционеров наряду с нелегальной литературой. Имя Некрасова фигурирует в текстах главных теоретиков русского марксизма — Ленина и Плеханова Георгий Валентинович Плеханов (1856–1918) — философ, политик. Возглавлял народническую организацию «Земля и воля», тайное общество «Чёрный передел». В 1880 году эмигрировал в Швейцарию, где основал «Союз русских социал-демократов за границей». После II съезда РСДРП Плеханов разошёлся во взглядах с Лениным и возглавил меньшевистскую партию. Вернулся в Россию в 1917 году, поддержал Временное правительство и осудил Октябрьскую революцию. Умер Плеханов через полтора года после возвращения от обострения туберкулёза.. В воспоминаниях Надежды Крупской Ленин предстаёт настоящим знатоком некрасовских стихов. Ленинские статьи пересыпаны некрасовскими цитатами: в частности, в 1912 году Ленин вспоминает строки о том «желанном времечке», когда мужик «Белинского и Гоголя / С базара понесёт», и констатирует, что времечко это наконец пришло, а в 1918-м ставит строки из песни Гриши Добросклонова («Ты и убогая, ты и обильная...») эпиграфом к статье «Главная задача наших дней» 15  Чуковский К. И. Ленин о Некрасове // Чуковский К. И. Люди и книги. М.: ГИХЛ, 1960.. Плеханов, главный среди марксистов специалист по эстетике, к 25-летию со дня смерти Некрасова написал о нём большую статью. Значительный фрагмент в ней посвящён «Кому на Руси жить хорошо»: Плеханов размышляет о том, как отнёсся бы Некрасов к народному восстанию, и приходит к выводу, что оно представлялось ему «совершенно немыслимым». Пессимистические настроения  поэмы Плеханов связывал с общим упадком революционного движения в конце 1870-х: Некрасов не дожил до выступления нового поколения революционеров, «а узнав и поняв этих, новых на Руси, людей, он, может быть, написал бы в их честь новую, вдохновенную «песню», не «голодную» и не «солёную», а боевую, — русскую «Марсельезу», в которой по-прежнему слышались бы звуки «мести», но зато звуки «печали» заменились бы звуками радостной уверенности в победе». Несмотря на это, в марксистском литературоведении не подлежало сомнению, что Некрасов в «Кому на Руси...» был провозвестником революции — соответственно, в послереволюционном литературном каноне его поэме было отведено высокое место. Оно сохраняется за поэмой и сегодня: нынешнее изучение творчества Некрасова в школе нельзя представить себе без подробного разбора «Кому на Руси жить хорошо».

Спектакль «Кому на Руси жить хорошо» в «Гоголь-центре». Режиссёр Кирилл Серебренников. 2015 год
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Спектакль «Кому на Руси жить хорошо» в «Гоголь-центре». Режиссёр Кирилл Серебренников. 2015 год
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Спектакль «Кому на Руси жить хорошо» в «Гоголь-центре». Режиссёр Кирилл Серебренников. 2015 год
Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Из архива «Гоголь-центра». Фото Иры Полярной

Почему мужики отправляются на поиски счастливого человека?

С одной стороны, перед нами условность: у мужиков начинается спор, который доходит до эпически описанной драки, а затем им приходит в голову обойти всю Русь, пока они не доищутся ответа, — типичный сказочный квест, фольклорность которого усиливается появлением волшебной птички-пеночки и скатерти-самобранки (чуть ли не единственных фантастических элементов в поэме Некрасова, в целом реалистической: даже говорящие, казалось бы, топонимы вроде Горелова и Неелова имели вполне реальные соответствия).

С другой стороны, каковы бы ни были мотивы путешествия, нужно ещё разобраться, что именно хотели узнать странники и почему они выбирали именно таких собеседников. Само понятие счастья — очень широкое и неоднозначное. Возможно, странники не просто хотят узнать, кто счастлив простым и понятным счастьем — как оно им представляется. Может быть, они ещё и доискиваются, что вообще такое счастье, какие виды счастья бывают, в чём счастье счастливых людей. И они действительно сталкиваются с целой галереей людей, которые считают себя счастливыми, — и с целым набором разновидностей счастья.

Наконец, с третьей стороны, не стоит преувеличивать сказочное начало некрасовского спора: диспуты на важные темы в пореформенной крестьянской среде действительно происходили — это было связано с началом перемещения освобождённых крестьян в города, вообще с бурлением новых идей в России. Советский литературовед Василий Базанов связывал героев «Кому на Руси жить хорошо» с появлением «нового типа крестьянина — азартного спорщика, крикуна, «бойкого говоруна» 16  Комментарии // Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Т. 5: С. 605; см.: Базанов..

Великороссы. Рисунок Л. Белянкина из альбома «Русские народы. Часть 1. Европейская Россия». 1894 год

Какое счастье можно увидеть в поэме Некрасова?

В первой части поэмы люди, считающие себя счастливыми, готовы поделиться со странниками своими историями за нехитрое угощение — чарку водки. Это счастье выживших: здесь и солдат, который только искалечен на военной службе в то время, когда его товарищи погибли, и оставшиеся в живых охотник на медведей и старый каменотёс. Это счастье условно сытых: нищих, которым хорошо подают; крестьянина-белоруса, который, живя у Губонина Пётр Ионович Губонин (1825–1894) — купец, промышленник, меценат. Начинал работать каменщиком, участвовал в строительстве каменных мостов и железных дорог. Сооснователь Бакинского нефтяного общества и Северного страхового общества. Финансировал строительство Политехнического музея. Состояние Губонина оценивалось примерно в 20 миллионов рублей., досыта ест хлеб (а раньше приходилось делать его из травы); старухи, у которой уродилось репы до тысячи.

Понятно, что такое счастье — по принципу «могло быть хуже», но эти примеры позволяют странникам как бы уточнить своё представление о счастье. Оно не только должно быть прочным, оно постепенно вырисовывается как своё, специфическое. Конечно, богатство тоже важно: взамен своей «Подтянутой губернии, / Уезда Терпигорева, / Пустопорожней волости» мужики ищут «Непоротой губернии, / Непотрошённой волости, / Избыткова села». Но это не довольство сытого раба, не достаток на барский манер. Счастье лакея, который всю жизнь вылизывал тарелки с трюфелями и заболел «барскою болезнью» (которая «по-да-грой именуется!»), — не «народное счастье», оно для крестьянина неприемлемо. «Правильное» счастье — в чём-то другом. Череду счастливых в первой части поэмы венчает образ бурмистра Управляющий помещичьим имением, надзирал за крестьянами. Ермила Гирина: он, как думают крестьяне, счастлив потому, что пользуется уважением и любовью народа за свою честность, благородство и справедливость по отношению к крестьянам. Но сам герой отсутствует — сидит в остроге (за что — остаётся не до конца понятным; судя по всему, он отказался подавлять народный бунт), — и его кандидатура отпадает.

Сталкиваясь с неудачами, странники не теряют интереса к своему вопросу, расширяя границы представлений о счастье. Истории, которые они узнают, чему-то их учат. Например, из разговора с деревенским священником крестьяне узнают, что тот практически так же несчастен, как и крестьяне. Представления крестьян о поповском счастье («Попова каша — с маслицем, / Попов пирог — с начинкою, / Поповы щи с снетком!») оказываются неверными: невозможно добиться никакого дохода от служения обездоленным («Крестьянин сам нуждается, / И рад бы дал, да нечего...»),
да и репутация у «попов» в народе неважная — над ними смеются, о них сочиняют «сказки балагурные, / И песни непристойные, / И всякую хулу». Несчастлив даже барин, с тоской вспоминающий прежнее, дореформенное время:

Кого хочу — помилую,
Кого хочу — казню.
Закон — моё желание!
Кулак — моя полиция!
Удар искросыпительный,
Удар зубодробительный,
Удар скуловорррот!..

Наконец, в поэме есть удивительная история Последыша — доживающего свой век князя Утятина, которому солгали, что царь отменил реформу и вернул крепостное право: его бывшие крепостники играют комедию, делая вид, что всё остаётся по-старому. Эта история, которую критики Некрасова считали вздорным, фантастическим анекдотом, на самом деле имела прецеденты; они могли быть известны Некрасову. Сюжет «Последыша» также предостерегает: от тоски по прошлому (оно было ужасно, не стоит пытаться его восстановить, даже если настоящее не оправдывает радужных надежд) и от добровольного рабства (даже если это рабство понарошку, обещанной награды за него не будет: наследники, в чьих интересах этот спектакль и разыгрывался, непременно обманут бывших крепостных). Не в крепостническом прошлом надо искать счастье: тогда были счастливы только барин и его верный лакей Ипат, которого князь раз нечаянно переехал санями, а потом всё-таки «рядом, недостойного, / С своей особой княжеской / В санях привёз домой» (рассказывая об этом, Ипат неизменно плакал от умиления).

Может ли на Руси оказаться счастливой женщина?

«Не всё между мужчинами / Отыскивать счастливого, / Пощупаем-ка баб!» — соображают в какой-то момент странники. Фрагмент «Крестьянка» переводит вопрос о счастье в новую плоскость: как счастья достичь? Главная героиня фрагмента Матрёна Тимофеевна Корчагина, чья история наполнена преимущественно утратами и страданиями (тяжёлое положение в доме мужа, потеря сына, телесные наказания, постоянные тяготы и лишения), тем не менее не без оснований фигурирует в качестве возможной счастливицы:

А есть в селе Клину:
Корова холмогорская,
Не баба! доброумнее
И глаже — бабы нет.
Спросите вы Корчагину
Матрёну Тимофееву,
Она же: губернаторша...

Она изменила свою судьбу: спасла мужа, добилась уважения и фактически главенства в семье. Эта «осанистая женщина, / Широкая и плотная» пользуется небывалым для «бабы» авторитетом в своём селе. Можно не без оснований считать: этот женский образ в поэме показывает, что путь если не к счастью, то к изменению горькой судьбы лежит через сильный, решительный поступок. Эта мысль становится понятной, если взглянуть на антипода Матрёны в «Крестьянке»: это дедушка Савелий, «богатырь святорусский». Он произносит знаменитый монолог, своего рода гимн терпению, колоссальная способность к которому и делает русского крестьянина настоящим богатырём:

Цепями руки кручены,
Железом ноги кованы,
Спина... леса дремучие
Прошли по ней — сломалися.
А грудь? Илья-пророк
По ней гремит-катается
На колеснице огненной...
Всё терпит богатырь!

Матрёну эта апология терпения совершенно не впечатляет:

«Ты шутишь шутки, дедушка! —
Сказала я. — Такого-то
​​​​​​​Богатыря могучего,
Чай, мыши заедят!»

Позже старик Савелий (по чьей вине погиб сын Матрёны) говорит ей: «Терпи, многокручинная! / Терпи, многострадальная! / Нам правды не найти»; разумеется, эта мысль ей противна, и она вечно ищет справедливости. Для Некрасова важнее само намерение, чем результат: Матрёна Корчагина не счастлива, но в ней есть то, что в других обстоятельствах может стать фундаментом счастья, — смелость, неуступчивость, сильная воля. Впрочем, этих других обстоятельств ни Матрёна, ни современные ей крестьянки не дождутся — за счастьем, говорит она странникам,

Идите вы к чиновнику,
К вельможному боярину,
Идите вы к царю,
А женщин вы не трогайте, —
Вот Бог! ни с чем проходите
До гробовой доски!

Подолянка. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1886 год

Три нищие старухи. Фотография из альбома «Типы Подольской губернии». 1886 год

В чём особая роль фрагмента «Пир на весь мир»?

На смену вопросу о том, в чём счастье и есть ли уже сейчас на Руси счастливый человек (или группа людей), приходит другой вопрос: как изменить положение русского крестьянина? Этим и обусловлен необычный характер последнего по времени создания фрагмента поэмы — «Пира на весь мир».

Даже на поверхностный взгляд эта часть отличается от остальных. Прежде всего, как будто окончательно прекращается движение: странники больше не идут по Руси, они остаются в дереве Большие Вахлаки на пиру по случаю смерти Последыша — участвуют в своеобразных поминках по крепостному праву. Во-вторых, здесь странники не встречают никого нового — все персонажи те же, кого мы уже видели в фрагменте «Последыш». Мы уже знаем, что искать среди них счастливца не имеет смысла (а тем, кто появляется в этом фрагменте впервые, странники даже не пытаются задать волнующий их вопрос). Такое впечатление, что погоня за счастьем и счастливцем либо прекращена, либо отложена, а сюжет поэмы претерпел изменение, не предусмотренное в её первоначальной программе.

Поиск счастья и счастливого сменяется обсуждением, разговором. Впервые в поэме её персонажи-крестьяне не просто рассказывают свои истории, но сами начинают искать причины своего положения, своей тяжёлой жизни. До этого только один персонаж из народа был показан как своеобразный «народный интеллигент» — Яким Нагой, любитель «картиночек» (то есть живописных работ, развешиваемых по стенам для детского образования и для собственной радости) и человек, способный толково и неожиданно компетентно объяснить истинные причины и реальные размеры народного пьянства: он говорит, что «люди мы великие / В работе и в гульбе», и поясняет, что вино — своего рода замещение народного гнева: «У каждого крестьянина / Душа что туча чёрная — / Гневна, грозна, — и надо бы / Громам греметь оттудова, / Кровавым лить дождям, / А всё вином кончается. / Пошла по жилам чарочка — / И рассмеялась добрая / Крестьянская душа!» (Это «теория», как бы оправдывающая показанную несколькими строками ранее неприглядную практику.) В последнем фрагменте поэмы таким рефлексирующим субъектом выступает целый «мир», своего рода стихийное народное вече.  

При этом обсуждение, глубокое и серьёзное, ведётся всё в тех же фольклорных формах, в форме притч и легенд. Взять, например, вопрос о том, кто виноват в страданиях народа. Вина сначала, конечно, возлагается на дворян, помещиков, чья жестокость заведомо превосходит любой народный проступок и преступление. Её иллюстрирует знаменитая песня «О двух великих грешниках». Её герой разбойник Кудеяр, в котором проснулась совесть, становится схимником; в видении ему предстаёт некий угодник и говорит, что для искупления своих грехов Кудеяр должен спилить «тем же ножом, что разбойничал» вековой дуб. Этот труд занимает много лет, и однажды Кудеяр видит здешнего богатого помещика, пана Глуховского, который выхваляется перед ним своим распутством и заявляет, что совесть его не мучит:

«Жить надо, старче, по-моему:
Сколько холопов гублю,
Мучу, пытаю и вешаю,
А поглядел бы, как сплю!»

Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил,
Бросился к пану Глуховскому,
Нож ему в сердце вонзил!

Только что пан окровавленный
Пал головой на седло,
Рухнуло древо громадное,
Эхо весь лес потрясло.

Рухнуло древо, скатилося
С инока бремя грехов!..
Господу Богу помолимся:
Милуй нас, тёмных рабов!

Помещичьему греху противопоставляется народная святость (в этой части появляются образы «божьих людей», чей подвиг не в служении Богу, но в помощи крестьянам в трудные для них времена). Однако возникает здесь и мысль, что народ отчасти сам виноват в своём положении. Великий грех (намного более страшный, чем помещичий) лежит на старосте Глебе: его хозяин, старый «аммирал-вдовец», перед смертью отпустил своих крестьян на волю, но Глеб продал вольную его наследникам и тем самым оставил в крепостном рабстве своих братьев (написанная «кольцовским» стихом песня «Крестьянский грех»). Сама отмена крепостного права описывается как событие катастрофического масштаба: «Порвалась цепь великая» и ударила «Одним концом по барину, / Другим по мужику!..»

Уже не автор, а его персонажи-крестьяне пытаются понять, меняется ли их жизнь к лучшему после конца крепостничества. Здесь основная нагрузка лежит на старосте Власе, который ощущает себя своего рода вождём народного мира: на его плечах — большая ответственность за будущее. Именно он, превращаясь в «глас народа», то высказывает надежду, что освобождённым крестьянам будет легче добиваться лучшей жизни, то впадает в уныние, осознавая, что крепостное рабство глубоко укоренено в душах крестьян. Рассеять тяжёлые сомнения Власу помогает новый персонаж, вносящий в произведение одновременно уже знакомые и совершенно новые ноты. Это юноша — семинарист по имени Григорий Добросклонов, сын крестьянки и бедного дьячка:

Нет крепи — нет помещика,
До петли доводящего
Усердного раба,
Нет крепи — нет дворового,
Самоубийством мстящего
Злодею своему,
Нет крепи — Глеба нового
Не будет на Руси!

Григорий Мясоедов. Дорога во ржи. 1881 год. Государственная Третьяковская галерея

Был ли прототип у Гриши Добросклонова?

Значение этого персонажа в поэме трудно преуменьшить. Избранная поэтом для своего героя фамилия, возможно, отсылает к Николаю Добролюбову — замечательному критику, ведущему сотруднику «Современника», скончавшемуся в очень молодом возрасте в 1861 году. Этому молодому человеку Некрасов глубоко симпатизировал по-человечески и не раз воспевал его в стихах (например, в стихотворении «Памяти Добролюбова»). В своих статьях Добролюбов предстаёт как подлинный защитник народа (в том числе от обвинений в пьянстве, невежестве, варварстве), культивировавший суровую честность и простоту.

Хотя Добролюбов тоже происходил из духовенства, большого личного сходства с ним у Григория Добросклонова нет. Некрасов его и не добивался: уже в лирической поэзии Некрасова образ Добролюбова отделился от конкретного человека и стал обобщённым образом революционера-народолюбца, готового отдать жизнь за народное счастье. В «Кому на Руси жить хорошо» к нему как бы прибавляется тип народника. Это движение, возникшее уже в конце 1860-х годов, во многом наследовало идеям, взглядам и принципам революционеров 60-х годов, но одновременно отличалось от них. Лидеры этого движения (некоторые из них, как Михайловский Николай Константинович Михайловский (1842–1904) — публицист, литературовед. С 1868 года печатался в «Отечественных записках», а в 1877 году стал одним из редакторов журнала. В конце 1870-х сблизился с организацией «Народная воля», за связи с революционерами несколько раз высылался из Петербурга. Михайловский считал целью прогресса повышение уровня сознательности в обществе, критиковал марксизм и толстовство. К концу жизни стал широко известным публичным интеллектуалом и культовой фигурой в среде народников. и Лавров Пётр Лаврович Лавров (1823–1900) — социолог, философ. Один из главных идеологов народничества. Был членом революционного общества «Земля и воля». После ареста был отправлен в ссылку, где написал своё самое известное произведение — «Исторические письма». В 1870 году бежал за границу: участвовал в Парижской коммуне, редактировал журнал «Вперёд». Автор стихов к песне «Рабочая Марсельеза», которая в первые месяцы после Февральской революции использовалась в качестве гимна., сотрудничали в некрасовском журнале «Отечественные записки») провозгласили идею долга перед народом. Согласно этим идеям, «мыслящее меньшинство» обязано своими возможностями, благами цивилизации и культуры народному труду — той огромной массе крестьян, которая, создавая материальные блага, сама ими не пользуется, продолжая прозябать в нищете, не имея доступа к просвещению, образованию, которое могло бы помочь им изменить жизнь к лучшему. Молодые люди, воспитанные уже не только на статьях Чернышевского, Добролюбова, но и Лаврова, Михайловского, Берви-Флеровского Василий Васильевич Берви-Флеровский (настоящее имя — Вильгельм Вильгельмович Берви; 1829–1918) — социолог, публицист. Один из главных идеологов народничества. В 1861 году был арестован по «делу тверских мировых посредников» и отправлен в ссылку, сначала в Астрахань, а затем в Сибирь. Написал революционную прокламацию «О мученике Николае». Сотрудничал с журналами «Дело», «Слово» и «Отечественные записки». Пользовался большим уважением у молодых революционеров., стремились отдать этот долг народу. Одной из таких попыток было знаменитое «хождение в народ», предпринятое этими людьми летом 1874 года по призыву своих идеологов. Молодёжь отправлялась в деревни не просто затем, чтобы пропагандировать революционные идеи, но чтобы помочь народу, открыть ему глаза на причины его тяжёлого положения, дать ему полезные знания (и отрывки из поэмы Некрасова могли их к этому подталкивать). Неудача, которой закончился этот своеобразный подвиг, только усиливала ощущение жертвенности, которой руководствовались молодые люди — многие из них поплатились за свой порыв тяжёлыми и длительными наказаниями.

Такие идеи вызывали сочувствие Некрасова (созвучные им мысли можно найти в его существенно более ранних стихах, таких как «Ночь. Успели мы всем насладиться…» или «Железная дорога»), и, несомненно, они близки Григорию Добросклонову. Некрасов стремился не просто показать народнические взгляды, но создать психологический портрет народника как наследника идей Добролюбова.

Николай Добролюбов. Литография Александра Мюнстера с фотографии 1860 года. 1862 год. Фамилия главного героя поэмы Гриши Добросклонова, возможно, отсылает к критику Добролюбову

Может быть, Гриша Добросклонов и есть тот счастливец, которого ищут мужики?

Добросклонов не мыслит своего счастья иначе как через преодоление чужого, народного горя. Его связь с народом — кровная: мать Гриши была крестьянкой. Тем не менее, если Добросклонов и воплощает авторскую, некрасовскую концепцию счастья, ставшую плодом размышлений поэта, это не означает, что он завершает поэму: остаётся под вопросом, смогут ли крестьяне понять такое счастье и признать человека, подобного Грише, подлинным счастливцем, — особенно в том случае, если его в самом деле ожидают «имя громкое / Народного заступника, / Чахотка и Сибирь» (строки, которые Некрасов вычеркнул из поэмы, возможно по цензурным причинам). Мы помним, что кандидатура бурмистра Ермила Гирина на роль настоящего счастливца отпадает именно тогда, когда выясняется, что «в остроге он сидит».

В финале, когда Гриша Добросклонов сочиняет свой экстатический гимн матушке Руси, Некрасов заявляет: «Быть бы нашим странникам под родною крышею, / Если б знать могли они, что творилось с Гришею». Пожалуй, самоощущение юноши, сочинившего «божественную» песню о Руси, — главное в поэме приближение к счастью; вероятно, оно совпадало и с чувствами подлинного автора гимна — самого Некрасова. Но, несмотря на это, вопрос о народном счастье, счастье в понимании самого народа остаётся в поэме открытым.

Хотел ли Некрасов действительно показать, кому хорошо жить на Руси?

Есть разные версии ответа на этот вопрос — ответа, который так и не дал окончательно Некрасов. Так, Глеб Успенский Глеб Иванович Успенский (1843–1902) — писатель. Печатался в педагогическом журнале Толстого «Ясная Поляна», «Современнике», большую часть карьеры проработал в «Отечественных записках». Был автором очерков о городской бедноте, рабочих, крестьянах, в частности очерков «Нравы Растеряевой улицы» и цикла повестей «Разорение». В 1870-х уехал за границу, где сблизился с народниками. Под конец жизни Успенский страдал нервными расстройствами, последние десять лет провёл в больнице для душевнобольных. сообщал, что Некрасов хотел сделать счастливым человеком «пьяного» 17 Пчела. 1878. № 2.: «Не найдя на Руси счастливого, странствующие мужики возвращаются к своим семи деревням… Деревни эти «смежны», и от каждой идёт тропинка к кабаку. Вот у этого-то кабака встречают они спившегося с кругу человека… и с ним за чарочкой узнают, кому жить хорошо». Писатель Александр Шкляревский Александр Андреевич Шкляревский (1837–1883) — писатель. Служил приходским учителем. Получил известность как автор криминальных детективов. Автор книг «Рассказы судебного следователя», «Уголки трущобного мира», «Убийство без следов», «Самоубийца ли она?» и многих других. вспоминал, что предполагаемый ответ на центральный вопрос поэмы звучал как «никому» 18 Неделя. 1880. № 48. С. 773–774., — в таком случае этот вопрос риторический и на него можно дать лишь неутешительный ответ. Эти свидетельства заслуживают внимания, однако спор о некрасовском замысле не разрешён до сих пор.

С самого начала бросается в глаза странность: если крестьяне действительно могли предполагать, что счастливы представители высших сословий (помещик, чиновник, поп, купец, министр, царь), зачем же они начинают искать счастливого среди своих собратьев? Ведь, как заметил литературовед Борис Бухштаб, «незачем было крестьянам покидать свои Разутовы, Гореловы, Нееловы, чтобы узнать, счастливы ли крестьяне» 19 Бухштаб Б. Я. Н. А. Некрасов. Проблемы творчества. Л.: Сов. пис., 1989. C.115.. По Бухштабу, существовал первоначальный замысел поэмы, по которому Некрасов хотел показать счастье «высших классов» общества на фоне народного горя. Однако он претерпел изменение, поскольку на первый план выдвинулась другое понимание счастья — от счастья как довольства личного и эгоистического Некрасов переходит к идее невозможности быть счастливым тогда, когда вокруг царит горе и несчастье.

Два плотника, два подручных печника. Литография Игнатия Щедровского из альбома «Вот наши!». 1845 год

Ямщик, слесарь, работник с табачной фабрики, дворничиха, продавец брусники, белошвейка из порядочного дома. Литография Игнатия Щедровского из альбома «Вот наши!». 1845 год

Правильно ли сегодня издаётся «Кому на Руси жить хорошо»?

Некрасов не завершил поэму и не объединил её отдельные части и фрагменты; при жизни поэта они не были опубликованы отдельным изданием. Это ставит перед её исследователями и читателями целый ряд проблем, скорее всего неразрешимых. В результате под сомнением наша возможность воспринимать «Кому на Руси жить хорошо» как целостный текст, полноценно понимать авторский замысел, его идею. Дело осложняется тем, что не всегда очевидно, какие поправки Некрасова соответствуют авторской воле, а какие сделаны в угоду цензуре. Характерный пример — следующие строки, вычеркнутые автором в черновике:

Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое
Народного заступника,
Чахотку и Сибирь…

В некоторых изданиях эти строки включаются в основной текст поэмы как ставшие жертвой самоцензуры, однако оснований для однозначного вывода об этом нет (как и во многих других случаях). «Цензурная» версия исключения этих знаменитых строк не раз оспаривалась филологами. В результате в последнем академическом собрании сочинений Некрасова 20 Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Художественные произведения. Тома 1–10. Критика. Публицистика. Письма. Т. 11–15. Л., СПб.: Наука, 1981–2000. — наиболее авторитетном издании некрасовских текстов — они публикуются в разделе «Другие редакции и варианты».

Ещё один до сих пор не решённый вопрос — в каком порядке нужно печатать завершённые фрагменты. Не вызывает сомнения, что «Кому на Руси жить хорошо» должны открывать «Пролог» и «Часть первая». С тремя последующими фрагментами возможны варианты. С 1880 по 1920 год во всех изданиях фрагменты поэмы печатались в том порядке, в котором их создавал и публиковал (или подготовил к печати) Некрасов: 1. «Часть первая». 2. «Последыш». 3. «Крестьянка». 4. «Пир на весь мир». В 1920-м Корней Чуковский, готовивший первое советское собрание сочинений Некрасова, изменил порядок, основываясь на авторских указаниях в рукописях: Некрасов в примечаниях указывал, куда следует отнести тот или иной фрагмент. Порядок в издании Чуковского такой: 1. «Часть первая». 2. «Последыш». 3. «Пир на весь мир». 4. «Крестьянка». Такой порядок основывается, кроме прочего, на сельскохозяйственном календарном цикле: согласно ему, действие «Крестьянки» должно происходить на два месяца позже «Последыша» и «Пира на весь мир».

Решение Чуковского подверглось критике: получалось, что если «Крестьянка» завершает всю поэму, это придаёт ей чрезмерно мрачный смысл. В таком варианте она заканчивалась (обрывалась) на пессимистической ноте — рассказом «святой старицы»: «Ключи от счастья женского, / От нашей вольной волюшки / Заброшены, потеряны / У Бога самого!» Поэма, таким образом, утрачивала присущий Некрасову (как традиционно считалось в советское время) исторический оптимизм, веру в лучшее будущее для народа. Чуковский критику принял и в 1922 году напечатал, в нарушение хронологии авторской работы над текстом, фрагменты в другом порядке: 1. «Часть первая». 2. «Крестьянка». 3. «Последыш». 4. «Пир на весь мир». Теперь поэма обретала подобие завершённости на оптимистической ноте — Гриша Добросклонов испытывает в финале «Пира на весь мир» настоящую эйфорию:

Слышал он в груди своей силы необъятные,
Услаждали слух его звуки благодатные,
Звуки лучезарные гимна благородного —
Пел он воплощение счастия народного!..

В таком виде поэма печаталась вплоть до 1965 года, но дискуссии литературоведов продолжались. В последнем академическом собрании сочинений Некрасова было принято решение вернуться к тому порядку, в котором «Кому на Руси жить хорошо» печаталась до 1920 года 21 Комментарии // Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Т. 5: Кому на Руси жить хорошо. Л.: Наука, 1982. Т. 5. С. 610–161.. В современных популярных изданиях фрагменты печатаются в этой же последовательности. В конце концов филологи согласились: приходится признать, что мы не знаем, каким хотел бы видеть поэт окончательный текст «Кому на Руси жить хорошо». Поэма остаётся неоконченной, и нынешние издания позволяют следить если не за развитием её действия, то за развитием авторской мысли.

список литературы

  • Аникин В. П. Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М.: Худ. лит., 1973.
  • Базанов В. Г. Поэма «Кому на Руси жить хорошо» и крестьянское политическое красноречие // Русская литература. 1959. № 3. С. 28–50.
  • Беседина Т. А. Эпопея народной жизни («Кому на Руси жить хорошо» Н. А. Некрасова). СПб.: Дмитрий Буланин, 2001.
  • Бухштаб Б. Я. Н. А. Некрасов. Проблемы творчества. Л.: Сов. пис., 1989.
  • Евгеньев-Максимов В. Е. Некрасов // История русской литературы: В 10 т. Т. VIII. Литература шестидесятых годов. Ч. 2. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 56–160.
  • Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Т. 5: Кому на Руси жить хорошо. Л.: Наука, 1982.
  • Соболев Л. И. «Я шёл своим путём…» (Н. А. Некрасов «Кому на Руси жить хорошо») // «Столетья не сотрут…» Русские классики и их читатели. М.: Книга, 1989. С. 293–336.
  • Сухих И. Н. Русский литературный канон (XIX–XX вв.). СПб.: РХГА, 2016.
  • Чуковский К. И. Ленин о Некрасове // Чуковский К. И. Люди и книги. М.: ГИХЛ, 1960 // http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LITRA/KORNEY.HTM
  • Чуковский К. И. Мастерство Некрасова // Чуковский К. И. Собрание сочинений в 15 т. Т. 10: Мастерство Некрасова. Статьи. М.: Терра, 2012.

ссылки

Текст

Четыре анкеты о Некрасове

Литераторы 1902, 1920, 1986 и 2016 годов — от Александра Блока до Фёдора Сваровского — отвечают на вопросы о Некрасове, в том числе и на вопрос «Кому на Руси жить хорошо?».

Видео

Дмитрий Бак о поэме Некрасова

Лекция известного литературоведа о «Кому на Руси жить хорошо» на телеканале «Бибигон».

Текст

Игорь Сухих о Некрасове и его поэме

Глава из книги «Русская литература. XIX век», опубликованная в журнале «Звезда».

Видео

Непонятый Некрасов

Дмитрий Быков о малоизвестной революции, совершённой Некрасовым в русской поэзии.

Текст

Мастерство Некрасова

Книга Корнея Чуковского — один из основополагающих трудов в некрасоведении.

Текст

Откуда взялась легенда о двух великих грешниках

Статья фольклориста Николая Андреева, прослеживающая истоки одного сюжета из главы «Пир на весь мир».

Николай Некрасов

Кому на Руси жить хорошо

читать на букмейте

Книги на «Полке»

Евгений Замятин
Мы
Василий Розанов
Опавшие листья
Антон Чехов
Степь
Александр Герцен
Былое и думы
Марина Цветаева
Поэма Горы
Владимир Сорокин
Норма
Фёдор Достоевский
Бедные люди
Александр Сухово-Кобылин
Картины прошедшего
Александр Пушкин
Капитанская дочка
Антон Чехов
Чайка
Исаак Бабель
Одесские рассказы
Николай Лесков
Соборяне
Осип Мандельштам
Четвёртая проза
Венедикт Ерофеев
Москва — Петушки
Александр Грибоедов
Горе от ума
Леонид Добычин
Город Эн
Варлам Шаламов
Колымские рассказы
Фёдор Достоевский
Бесы
Александр Пушкин
Пиковая дама
Антон Чехов
Дама с собачкой
Александр Солженицын
Один день Ивана Денисовича
Николай Лесков
Очарованный странник
Аввакум Петров
Житие протопопа Аввакума
Лев Толстой
Детство. Отрочество. Юность
Велимир Хлебников
Зангези
Иван Гончаров
Обломов
Владимир Набоков
Приглашение на казнь
Николай Гоголь
Портрет
Александр Пушкин
Медный всадник
Николай Карамзин
Бедная Лиза
Василий Гроссман
Жизнь и судьба

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera